Eurasian News Fairway

Египет в надежных руках

Египет в надежных руках
Февраль 16
12:00 2011
Египетская революция, о которой так долго говорили леволиберальные фанатики всех мастей, свершилась. Всё произошло так, как мы с вами и предполагали. Хосни Мубарак до последнего держался за своё кресло, выдавая власть по капле, в то время как ближайшие соратники и вчерашние союзники из-за рубежа  неоднократно и красноречиво указывали ему на дверь.

Египетская революция оставляет много вопросов, важнейший из которых — это будущее самого Египта. Тактический союз самых разных общественных сил, направленный острием против президента Мубарака, своё дело сделал. Армия, в конечном итоге, встала на сторону протестующих и перехватила власть. Показательным в этом плане было выступление Председателя Высшего совета Вооруженных сил Египта и, формально, нового главы государства Мухаммеда Хусейна Тантауи, который, стальным голосом возвещая о том, что отныне армия берёт на себя обязанности по поддержанию конституционного порядка в стране, почтил минутой молчания память жертв беспорядков и отдал египетскому народу честь. Протестующие с восторгом встречали танки на улицах Каира, а братание между военными и гражданскими приняло повсеместный характер.

Что это означает в практическом плане? Пока всё идёт очень даже неплохо. Египет получил исторический шанс, пройдя по лезвию ножа между двумя не очень привлекательными опциями, а именно стремительной политической исламизацией, с одной стороны, и безудержным в своём стремлении «держать и не пущать» авторитарным военным режимом — с другой, выйти к «турецкому варианту» — демократизации «на тормозах».

В последнее время много говорят о возможной «иранизации» Египта. Вероятность такого развития событий, безусловно, отлична от нуля, но мне представляется гораздо более интересным и перспективным именно турецкий путь. Взглянем на него повнимательнее.

Характерной чертой значительного числа государств ближневосточного региона является их крайняя институциональная неразвитость. Отходя от академической наукообразности, рассмотрим, что это означает «на местности».

Первый момент — это неразвитость институтов гражданского общества. Мы уже отмечали, что собственно «арабская улица» как политический фактор до сих пор значительной роли не играла. Именно поэтому тунисская революция произвела эффект разорвавшейся бомбы: люди по всему арабскому миру внезапно осознали, что «yes, we can». Что казавшийся монолитным двадцатилетний авторитарный режим Бен Али в реальности — прогнившая стенка из ДВП: ткни пальцем — пробьёшь насквозь. Прямо по Ленину. В критический момент лично Бен Али оказался никому ненужным отработанным материалом, которому и руку-то теперь подать неприлично…

Арабские лидеры посмотрели на Тунис и нервно зачесались. Обратная сторона авторитаризма: падать ему не на что. Слишком простая система похожа на карандаш, стоящий на остро заточенном грифеле; при серьёзном кризисе она с треском грохается. Бен Али с упорством, достойным лучшего применения, подрубал ножки стула, на котором сидел, пока не осталась одна — он сам и система его личных связей. Вроде просто, никаких сдержек и противовесов, «претительных докук», по выражению первого политолога государства российского Ивана Грозного. Управляется вручную, «и посуду мыть не надо». А кончается вот как.

Люди, вставшие у руля Турции после Первой мировой войны, не были озабочены недвижимостью на Лазурном берегу. Перед ними стояла задача государственного строительства; по сути, им нужно было изобрести Турцию как национальное государство заново. Осознавая сложность задачи, они одновременно стремились сделать систему устойчивой и жизнеспособной. То есть несколько более сложной, чем карандаш на грифеле. Пошарив в поисках точек опоры вокруг, они быстро поняли, что необразованное бедное консервативное большинство им в этом деле не помощник. Ататюрк и значительная часть турецкой элиты того времени были военными, и их ответ времени был логичным: армия.

Образованная, проевропейски настроенная, с чётким пониманием национальных интересов, хорошо организованная группа людей. Армия стала ведущим институтом турецкой модернизации, способным просто «зашвырнуть» патриархальное общество без развитой политической системы вперёд. Кемаль Ататюрк также понимал, что он не бесконечен в силу чисто естественных причин, и что на его преемников не перейдёт по мановению волшебной палочки (привет Мубараку) весь его авторитет. Армия в этом плане — отличный эрзац механизмов преемственности: она обезличена. При всех издержках армии не присущи узкие партикулярные интересы отдельной личности или отдельного родственного клана (опять привет Мубараку; пусть ему легко икнётся). Итак, момент номер раз: армия как «заменитель» слабого гражданского общества (пресловутого «democratic check») и механизм балансировки политической системы.

Второй момент — это бедность широких слоёв населения и их происламские симпатии. Со всеми вытекающими последствиями: опирающаяся на подобное большинство политическая система постоянно рискует сползти к откровенному популизму в духе, скажем, Сальвадора Альенде, который в рекордные сроки умудрился развалить не последнюю национальную экономику, или более изысканным вариантам национального мессианства или квасного патриотизма: халифат в каждый дом, «вы мне, такие дети, ещё за Крым ответите», «Великая Болгария» и иные варианты, кому что по вкусу. Турецкое общество постепенно демократизировалось, всё более широкие его слои получали «голос», и по дороге к современности Турция неоднократно в означенный выше омут скатывалась. Всякий раз, когда угроза становилась очевидной, армия вмешивалась и подобные порывы оттормаживала. Смотри пример с премьер-министром Аднаном Мендересом. Итак, армия как гарант светского характера государства, соблюдения конституции и более трезвого понимания национальных интересов.

И момент номер три: почти патологическая склонность государств региона к строительству режимов личной власти их правителей. Многие из них в начале действительно имеют весьма сильный «народный» мандат. Однако, врастая в трон, они начинают так сильно «наслаждаться процессом», что режим приобретает характер харизматического авторитаризма (при этом вся политическая система закольцовывается на фигуре «национального лидера», который стремительно «бронзовеет», сакрализуется и отрывается от земли). Общественные институты, и без того не блещущие силой, подвергаются дальнейшей эрозии. Сложность системы перестаёт отвечать сложности общества. Народный мандат становится «небесным мандатом» из китайской политической традиции, и даже при условии кристальной честности новоявленного «отца нации» (что ой не всегда факт…) мы получаем всё тот же карандаш на грифеле: при серьёзном кризисе вниз летит не только сам правитель, но и вся система государственного управления, завязанная на него. Вместо устойчивого развития получается бесконечно повторяющаяся приятная встреча с одними и теми же граблями, к удивлению и радости всех вокруг. А с властью расставаться ой как не хочется, и льётся кровь. В странах с развитыми демократическими институтами этот вопрос решается мирно (Франция ушла де Голля), там работает всё тот же «democratic check»: любой человек несовершенен, и даже статус спасителя Отечества не гарантирует его от милых шалостей. Надо дать ему возможность спокойно уйти писать мемуары, а стране — идти дальше. Если такого механизма не придумано, «уходить» нашкодившего персонажа приходится менее вегетарианскими методами. Правда, для этого ему нужно довести подведомственный народ до неплохой ручки. Но тут есть богатый опыт. Итак, третий момент — армия как гарантия против узурпации власти и деградации политической системы.

Что же мы увидели в Египте?  Мы увидели, что армия оказалась готовой поймать падающий карандаш. Система продемонстрировала определённую жизнеспособность и желание обеспечить преемственность. Вооружённые силы, по крайней мере на словах, показывают готовность к диалогу с обществом и институциональным реформам. Это внушает определённый оптимизм. Безусловно, высок риск сваливания в один из двух уже упомянутых нами штопоров, по Гиляровскому: «власть тьмы внизу» с обвальной «демократизацией» и ускоряющимся «позеленением» Египта (если армия проявит чрезмерную слабость) и «тьма власти наверху» с банальной узурпацией контроля новой группой влияния (если армия решит всё остальное закатать в три слоя асфальта). Ключевой вопрос: есть ли у египетских вооружённых сил понимание заявленной ответственности и чувство меры в применении асфальтоукладочной техники. Кое-что заасфальтировать всё же придётся.

Египетские военные пришли к власти на волне народных протестов; не будет преувеличением сказать, что силовая группировка в определённой мере воспользовалась волнениями для победы в борьбе против верхушки правящей «Национальной демократической партии» и примыкающих к ней бюрократии и крупного бизнеса. Новое руководство Египта в значительной мере представлено довольно консервативными фигурами, получившими образование в 50-х — 60-х годах в Советском Союзе. Публичности они до сих пор избегали, и известно о них немного. К примеру, разглашение любой информации об Омаре Сулеймане вплоть до 2000 года было уголовно наказуемым преступлением в Египте. Вместе с тем, кое-что сказать о них всё же можно. Силовой блок сформирован прагматиками: интересны в этом плане материалы дипломатической переписки, опубликованные «Wikileaks». Они показывают тесное взаимодействие между израильскими, американскими и египетскими спецслужбами. Израильтяне прямо называют Сулеймана самым серьёзным человеком в Египте и демонстрируют явное предпочтение взаимодействию с ним и иными представителями силового блока. В свою очередь, Сулейман, по свидетельству британской газеты «The Telegraph», пообещал израильским партнёрам очистить Синайский полуостров от нелегальных каналов переброски вооружений в Сектор Газа. Новое правительство будет неизбежно прозападным. Это следует хотя бы из того простого факта, что каждый третий доллар в египетскую экономику, так или иначе, приходит из США. Нужно быть самоубийцей, чтобы в тяжёлых социально-экономических условиях рисковать этим.

Новое правительство продемонстрировало известную гибкость во внутренней политике. Есть пока не вполне окончательная информация, что им удалось обеспечить договорённость с исламистской оппозицией о неучастии последней в президентских выборах в сентябре. Это означает, что сценарий с ускоренной исламизацией, по крайней мере, откладывается, а следующим президентом Египта будет представитель силового блока, скорее всего, всё тот же Омар Сулейман. Но для того, чтобы власть удержать, военным придётся пойти на довольно серьёзные экономические и социальные реформы, а также дать некоторые политические послабления. Попытка закрутить гайки в отношении почувствовавшей свою силу «арабской улицы» неизбежно закончатся новым взрывом, а этого лучше избегать. Прагматизм и сдержанность, как кажется, диктуются самой логикой развития ситуации.

Вперёд, в Турцию? Приглашаю вас внимательно следить за египетской армией. Скоро мы узнаем ответ.

Материал: Slon.ru

Об авторе

Fairway

Fairway

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.