Eurasian News Fairway

Кому мешает российское военное присутствие в Приднестровье?

Кому мешает российское военное присутствие в Приднестровье?
Май 02
12:00 2008

Начиная статью именно с такой постановки вопроса (отнюдь не столь категоричной, как может показаться на первый взгляд, следует определиться по нескольким принципиально важным позициям:

1. У конфликтов на постсоветском пространстве общее происхождение.

Все они порождены развалом Советского Союза и неизбежно сопутствующей любому социальному катаклизму криминализацией общества.

2. У каждого из этих конфликтов есть свои специфические черты.

Гражданская война в Таджикистане, например, развивалась внутри одной нации и одной страны. В ее происхождении велика роль традиционного противоборства между региональными клановыми группировками. Она имеет четко выраженное идеологическое лицо противостояния светской и экстремистско-религиозной моделей государственности.

Противостояние в Абхазии характерно тем, что в числе прочих своих специфических особенностей включает в себя преобладание воинственного титульного национального меньшинства в провозглашенном им образовании, из которого вытеснено нетитульное национальное большинство.

Южная Осетия дает пример деликатной этнической проблемы, когда одна небольшая национальность оказалась в силу нелепой игры истории разделенной между двумя суверенными государствами.

Наконец, исключительно сложный клубок противоречий являет собой нагорно-карабахский конфликт, в котором на фоне богатой предыстории скрестились интересы двух этносов как внутри одного государства, так и между их суверенными государственными образованиями.

Единственный чисто «европейский» на пространстве СНГ приднестровский конфликт развивается в наиболее цивилизованных рамках. Его активная фаза, несмотря на ожесточенность противостояния, также свойственную всем конфликтам на пространстве СНГ, характеризовалась наименьшим числом жертв и материальных разрушений.

В Приднестровье сильнее, чем в других конфликтных зонах, ощущается идеологический водораздел между правыми и левыми в традиционном советском толковании этих понятий. В большей степени, чем к урегулированию других конфликтов, к Приднестровью проявляет внимание международное сообщество, в частности — через Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Для российской дипломатии приднестровский конфликт особенно неприятен, так как, взявшись быть посредником в его урегулировании, она, как утверждают некоторые политологи, «попала в военно-политическую мышеловку, выходы из которой блокированы навязанными ей обязательствами…».

Несмотря на четкость положений Московского меморандума, стороны в конфликте, тем не менее, до сих пор пытаются по-своему толковать их практическое содержание. В Кишиневе под «общим государством» понимают единую, территориально целостную республику с предоставлением Приднестровью «широкой автономии». Власти Тирасполя выступают за «равносубъектность» в общем государстве. В соответствии со своей концепцией «общего государства» Тирасполь предпринял ряд шагов, способных отрицательно отразиться на ходе диалога, в том числе объявил об установлении собственного таможенного пространства, создании комиссии по делимитации и демаркации границы Приднестровья.

При посредничестве России постепенно удалось добиться повышения уровня прямого диалога между сторонами в конфликте. В частности, последняя организованная Москвой встреча Петра Лучинского и Игоря Смирнова завершилась подписанием протокола, содержащего ряд важных для процесса урегулирования моментов. Была достигнута договоренность о проведении регулярных (раз в месяц) встреч руководителей Молдавии и Приднестровья, подготовке совместных шагов по снижению напряженности и военного противостояния в зоне безопасности, о новом раунде переговоров на экспертном уровне по проекту промежуточного документа о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между Кишиневом и Тирасполем.

В результате последовавших переговоров сторонам при помощи опять-таки российских посредников удалось согласовать проект промежуточного соглашения по урегулированию конфликта, который предполагалось подписать в ходе очередного саммита СНГ. Однако приднестровская сторона в последний момент отказалась от ранее достигнутых договоренностей и дезавуировала подписи своих представителей.

В дальнейшем были предприняты поистине титанические усилия по выводу маховика переговоров из мертвой точки. Центральное место в этих усилиях заняла четырехсторонняя (Молдавия, Приднестровье, Россия, Украина) встреча по приднестровскому урегулированию. В ходе данного мероприятия были достигнуты важные договоренности и подписаны документы по укреплению мер доверия между сторонами в конфликте, а также предприняты попытки решения военно-имущественных вопросов, связанных с пребыванием Объединенной группы российских войск (ОГРВ) на территории Республики Молдова.

Ситуация же на нынешнем этапе переговоров весьма напоминает пресловутый воз из крыловской басни. Кишиневская «щука» тащит его на запад — в сторону Бухареста, приднестровский «рак» пятится назад — в Российскую Федерацию, и над всем этим парит в облаках над Веной «лебедь» посредничества в лице ОБСЕ.

С одной стороны, вроде бы, есть внушительные наработки и солидные проекты документов как по статусу, так и по разделению полномочий между центральными и региональными органами единого государства. С другой — Кишинев и Тирасполь хитроумным образом отказываются от подписания соглашения о всеобъемлющем политическом урегулировании. Кишинев готов признать право Приднестровья на автономию в составе единого государства, Тирасполь, как и Сухуми в случае с Грузией, настаивает на равносубъектности сторон, т.е., с юридической точки зрения, на конфедеративном характере будущего единого государства.

"Практически, — заявляет президент Республики Молдова, — в приднестровском вопросе не разрешен один момент — это проблема, связанная с признанием со стороны Приднестровья себя как части Республики Молдова". Фактически это означает, что к началу 2008 г. стороны, по существу, были так же далеки от соглашения, как и в самом начале конфликта в 1990 г. Миф о том, что приднестровское противостояние близко к завершению, — не более чем миф. В этом отношении он ничем не отличается от других так называемых «замороженных конфликтов» на постсоветском пространстве.

Для российской дипломатии приднестровский случай имеет свою особую специфику. ОБСЕ, точнее, входящие в нее ведущие страны НАТО, все активнее настаивают на «скором и упорядоченном» выводе российских войск и вооружений (бывшей 14-й российской армии) из Приднестровья, видя в их присутствии главный очаг «нестабильности» в Молдавии и во всем прилежащем субрегионе.

Такие оценки прямо противоречат представлениям приднестровцев, полагающих, что именно присутствие российских военнослужаших — единственная надежная гарантия против их насильственной румынизации в составе единого молдавского, а скорее всего, как полагают в Тирасполе, румынского государства.

Заметим справедливости ради, что сам Бухарест от приписываемых ему претензий на повторение «исторического воссоединения» с Молдавией категорически отказывается. И не по доброте душевной только, но и потому, что его нынешние границы с Молдавией определены по Парижскому мирному договору 1947 г. Ревизия этого документа «подвесила бы» и весьма деликатный вопрос о румынско-венгерской границе.

Ведь не ускользнул же, надо полагать, из поля зрения многоопытной дипломатии Титулеску распространенный на торжествах по случаю 25-летия Хельсинкского заключительного акта (ХЗА) меморандум Всемирной федерации венгров, в котором говорится, что "…подпись Венгрии под ХЗА — гарантия от любой попытки насильственного изменения существующих границ в Европе…"! К слову сказать, именно для ненасильственного изменения границ ХЗА и замысливался, именно этому своему предназначению он продемонстрировал полное соответствие в ходе развала СССР, разъединения Югославии и Чехословакии.

Как бы то ни было, но у населения Приднестровья — свои представления о российском военном присутствии в регионе. На состоявшемся не так давно референдуме оно однозначно (75%) высказалось за его сохранение. Политически активные жители и жительницы Левобережья готовы в буквальном смысле этого слова (прецеденты были) лечь на рельсы, чтобы воспрепятствовать отправке воинских эшелонов.

Интересно, что мнение населения ПМР никто во внимание не принимает. В ОБСЕ, в основу всей деятельности которой (как официально декларируется!) «положены принципы демократии и прав человека», вопрос о правах приднестровцев не стоит. Говорится, конечно, о том, что «соответствующие» гарантии прав национальных меньшинств славянам, евреям и гагаузам Приднестровья будут даны в рамках единого молдавского государства. Но в основном на бумаге. А цену бумагам ОБСЕ приднестровцы, более искушенные в лабиринтах современной дипломатии, чем кто-либо другой на постсоветском пространстве, знают очень хорошо.

Когда власти Правобережья практически запретили в средствах массовой информации рекламу на русском языке и тем самым поставили под угрозу само существование русскоязычных СМИ, никто даже не вспомнил о том, что в Парижской хартии для новой Европы — документе, провозгласившем окончание холодной войны, главы государств — участников ОБСЕ заверили, что «этническая, культурная, языковая и религиозная самобытность национальных меньшинств будет защищена и что лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, имеют право свободно выражать, сохранять и развивать эту самобытность без какой-либо дискриминации и в условиях полного равенства перед законом».

Поэтому бумага — бумагой, а сержант Иванов с АКМ наизготовку — это надежнее. Тем более что и сам сержант Иванов из Тирасполя уезжать не очень хочет. Странным образом «непобедимая и легендарная», дисциплинированно и без единого выстрела оставившая Германию и Польшу, Чехословакию и Венгрию, Прибалтику, зацепилась за пядь приднестровской земли и уходить не намерена. Может быть, потому что народная по своей сути наша армия единственно здесь реально ощутила, что, в отличие от всех других регионов, из которых она уходила, здесь ее по-прежнему считают защитницей и надеждой. Может быть, и потому, что главный памятник в Тирасполе, который наверняка снесут в случае очередного «исторического воссоединения», — это памятник Суворову, чудо-богатыри которого обильно полили приднестровскую землю своей кровью.

Что касается российского генералитета, то у него, как и «сержанта Петрова», тоже есть свои вопросы. Почему, собственно говоря, натовские военные корабли в Черном море никого не раздражают? Новые американские базы на Балканах и мощная группировка стран НАТО, развернутая здесь, стабильности в регионе не угрожают, а вот две тысячи российских военнослужащих в Приднестровье — бельмо на глазу у натовских стратегов?!

Вообщем, особых проблем в поисках ответа на вынесенный в заголовок статьи вопрос «кому мешает российское военное присутствие в Приднестровье?» автор не видит. Тем более, что его (этот ответ) уже вполне определенно дали страны Североатлантического альянса во главе с США и сам официальный Кишинев.

Об авторе

Луцберг Аркадий

Луцберг Аркадий

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.