Eurasian News Fairway

Радикальный ислам

Радикальный ислам
Май 20
12:00 2003

Предлагаю Вашему вниманию ряд аналитических выкладок, сделанных мной и моими коллегами по ряду аспектов радикального ислама, а именно — угроз России и странам СНГ со стороны радикального исламского движения.

Пусть этот материал одновременно явится продолжением той полемики, которую предложил развернуть на Вашем сайте уважаемый Григорий Сайфутдинов своей статьей «Политизация ислама в России: состояние и перспективы».

Итак — радикальный ислам

Анализируя наиболее очевидные и серьезные угрозы России и странам СНГ (как и международному сообществу в целом), к числу таковых можно смело отнести радикальное исламское движение (РИД).

Одним из наиболее крупных факторов политики в юго-восточной Азии в последнее время становится так называемый «желтый ислам», наиболее явно представленный в нарастании активности главных исламских членов АСЕАН — Малайзии и Индонезии. При этом основным «неофициальным коспонсором» усиления роли и влияния блока являются сами США, все активнее ориентирующие АСЕАН на антикитайскую политику (в том числе за счет вовлечения в организацию Вьетнама как наиболее сильного регионального антагониста Китаю).

Использование радикального исламского движения против КНР проявлено уже «вполне отчетливо»…

На юго-востоке это использование выражается в начинающемся «отдавливании» китайцев-иммигрантов («хуасяо») из ряда исламских стран региона за счет политической и экономической дискриминации. На западе и юго-западе главным инструментом давления на Китай становится исламская радикализация уйгурских национально-сепаратистских групп в Синцзяне, проводником которой в последнее время оказывается не только Пакистан, но Таджикистан, Киргизия, Узбекистан, Казахстан.

«Традиционный» характер приобрела роль радикального ислама в многократных обострениях политической ситуации в Индии (и не только «в агрессивно исламизированных» северных и северо-западных штатах).

Фиксируется заметно усиление РИД в Балканском регионе: помимо вовлечения наиболее агрессивных мусульманских групп в конфликт в Боснии, появляется все больше свидетельств «крайне заинтересованного» дестабилизирующего участия ключевых радикальных исламских центров в развитии ситуации в Сербии, (Санджак и Косово), Албании, Македонии, Болгарии, Греции, на Кипре. Все острее становятся угрозы со стороны радикального ислама в отношении Португалии, Италии, Испании и особенно Франции. По мере усиления позиций РИД в странах Магриба и на Ближнем Востоке, «все очевидней» перспективы его продвижения вглубь Африки.

Одновременно, угрозы со стороны радикальных исламистов нарастают и в отношении зоны первоочередных геостратегических интересов России, включающей прежде всего республики СНГ и собственно российскую территорию.

В частности, «исламоопасной зоной» Молдавии является в первую очередь гагаузская автономия, весь период переговоров о статусе которой высокую заинтересованность в проблеме проявляли Турция и Саудовская Аравия.

Для Украины «болевыми точками» исламского воздействия выступают Крым и южные области республики. Турция еще до распада СССР начала активно разыгрывать крымско-татарскую карту. Крупнейшие турецкие политики неоднократно заявляли, что «крымская проблема является одной из приоритетных для Анкары». Турция является главным экономическим спонсором возвращения крымских татар из различных регионов бывшего СССР на «историческую родину». Турецкие фирмы ведут наиболее агрессивную экспансию в Крым, южные и юго-восточные области Украины. По экспертным данным, в Турции, начиная с 1994 года, проводится крупная кампания по выявлению и организации в «общины» турецких граждан крымско-татарского происхождения (общая численность подобных «общин» на середину 2002 г. оценивалась в 3,6 миллиона человек).

Крымско-татарские радикалы с 1991 года являются наиболее последовательными и открытыми союзниками чеченских сепаратистов, оказывая им все виды поддержки, включая лечение боевиков в санаториях Южного берега, подготовку и отправку в Чечню добровольцев, сбор средств и переправку собственной и турецкой «гуманитарной помощи» в горные районы Чеченской республики.

Несмотря на «внешне миролюбивый» характер исламизационных процессов Крымского полуострова, серьезное опасение вызывают следующие обстоятельства:

1. В Крыму в последние годы идет «открытая вербовка» молодежи для отправки на Кавказ. Эмиссары известных экстремистских организаций («Джамаат-и-Ислами» и др.) «рекрутируют воинов ислама» среди местных мусульман, прежде всего — крымских татар.
(По данным крымских СМИ, в настоящее время в чеченских лагерях боевиков находится до 70 «идейных» наемников из Крыма.)

2. Представительный орган крымских татар — Меджлис — открыто поддерживает чеченских сепаратистов. В Керчи, Феодосии и ряде других населенных пунктов полуострова представители т.н. «полевых командиров» до последнего времени практически без ограничений скупали квартиры для семей боевиков. В конце ноября 2001 г. на южном берегу полуострова прошла координационная встреча главарей чеченских бандформирований с представителями местных фундаменталистов.

Председатель Меджлиса Мустафа Джемилев демонстрирует свои дружеские отношения с руководителями чеченских сепаратистов, заявляя о том, что члены «Организации крымско-татарского национального движения» («ОКТНД») «воевали добровольцами в Чечне», раненые чеченские боевики «восстанавливали здоровье в Крыму», а в настоящее время «чеченцы способствуют организации военизированных подразделений крымских татар…».

По нашему убеждению, в дальнейшем нельзя исключать, что чеченский прецедент может стать стимулятором активных действий крымских татар по созданию собственной автономии в Крыму под эгидой ислама. Особенно, с учетом того обстоятельства, что окружение А.Масхадова и Ш.Басаева заинтересовано в том, чтобы мусульманские анклавы создавались не только в России, но и на всем постсоветском пространстве, поскольку совершенно очевидно намерение лидеров чеченских боевиков возглавить процесс мусульманского сепаратизма как на Северном Кавказе, так и в регионах европейской части бывшего СССР, где компактно проживает исповедующее ислам население

3. В результате политики Меджлиса, в Крыму (как и, в целом, на Украине) все активнее действуют не только зарубежные, но и «доморощенные» исламские организации фундаменталистского толка. Всего, по экспертным оценкам, с 1990 по середину 2003 г.г. в республике было создано 11 общественных мусульманских структур только одной ханбалитской направленности: «Арраид», «Шафакат», «Ахрар», «Аль-Фаджр», «Аль-Исра» и др. Все эти организации замыкаются на упоминавшуюся международную организацию «Джамаат-и-Ислами», филиал которой действует в Симферополе.

Базирующуюся в Киеве организацию «Арраид» возглавляет Ясир Хасан — выходец из Судана, офис организации которого до 1995 года находился в Москве и был закрыт во время «первой» чеченской войны, после чего Хасан перебрался в Крым, где возглавил офис «Саат Фаундейшн», а позже открыл в Киеве еще одну организацию — «Шафакат», издающую газету фундаменталистского толка «Аль-Байян».

В настоящее время «Арраид» направляет в Крым эмиссаров, обучающих местных мусульман теории ислама и арабскому языку. Как правило, в роли учителей выступают студенты-арабы, которые наряду с Кораном активно распространяют экстремистскую литературу, запрещенную в арабских странах, но ввозимую на Украину большими тиражами и практически беспрепятственно.)

4. Крымские исламисты действуют при явном попустительстве официальных украинских властей. В частности в конце 2001 г. в Службу Безопасности Украины (СБУ) обратился глава Духовного управления мусульман Украины муфтий Ахмед Тамим. В своем письме он указал на то, что «в стране и, особенно, в Крыму открыто функционируют явно экстремистские организации, причастные к террористической деятельности…» На это заместитель председателя СБУ Горбатюк дал следующий ответ (считаем необходимым процитировать его основные положения):

«Нами проведены беседы с руководителями межобластной ассоциации общественных организаций «Арраид», «Шафакат», «Саат Фаундейшн», «Багира», «Ан-Нур», «Аль-Масар», «Ахрар», «Аль-Фаджр», «Аль-Исра»… Информации, которая бы подтвердила причастность представителей указанных организаций к террористической или иной преступной деятельности, непосредственно создающей угрозу жизненно важным интересам Украины, от них не получено…».

По мнению экспертов «Института социологических исследований» (г.Киев; А.Гриневлюк, И.Пользнер, наиболее серьезную угрозу на Крымском полуострове представляют созданные «при молчаливом одобрении» украинских властей т.н. «отряды самообороны Крыма» («ОСК»). Боевики «ОСК» проходят подготовку под руководством турецких, иорданских и чеченских инструкторов; военизированные формирования располагают складами с оружием и боеприпасами. По словам М.Джемилева, «в случае необходимости Меджлис может поставить под ружье почти 15 000 хорошо оснащенных и обученных защитников истинного ислама».

При этом отмечается, что администрация президента Кучмы «не только не препятствовала, но и в определенной степени поощряла» связи крымских татар с чеченскими сепаратистами. Последнее способствовало усилению антироссийских настроений среди татарского населения полуострова, «необходимых Джемилеву для широко рекламируемого им «сдерживания русского сепаратизма в Крыму»…».

Одновременно на южной и юго-восточной Украине отфиксирован «взрывной рост» мусульманского населения и открытие значительного количества исламских культурных центров и мечетей. Параллельно в Киеве в среде правых и правоцентристских националистических организаций «уже давно сложилось сильное происламское лобби…».

Кроме того, именно Турция является «главным идеологом» последнего нефтетранспортного проекта, предполагающего поставки ближневосточной нефти через Самсун на одесский нефтетерминал, а далее — на Украину и в Европу по бывшему советскому нефтепроводу «Дружба», из которого в этом случае российская экспортная нефть «будет выброшена».

В Грузии зонами исламского влияния на политические процессы в республике и, в целом, в регионе являются Аджария и, особо, Абхазия. Согласно оценкам аналитиков «ОБИСО», в развязывании и эскалации абхазо-грузинского противостояния заметную роль сыграла «именно Турция» и ряд ближневосточных исламских государств. Имеются данные о том, что вовлечение в этот конфликт «Конфедерации горских народов» («КГН») и т.н. «Абхазского батальона Шамиля Басаева» («АБШБ») произошло при активной посреднической роли спецслужб Анкары. Учитывая высокую внутригрузинскую конфликтность, связанную со сложной этноплеменной инфраструктурой, исламский фактор для Грузии становится все более актуальным.

Специалисты отмечают, что данная проблема осложняется фактом «практически полного сращивания» руководства «КГН», «АБШБ» с организованными преступными группировками Абхазии.

Так, в республике фиксируется постоянный рост количества преступлений, связанных с кражами государственного и личного имущества, разбойных нападений и грабежей, контрабанда цветных металлов и т.д. Особое место занимают диверсионно-террористические акты «под ваххабистскими лозунгами». Отмечается возрастание в 1999–2002 г.г. в Абхазии масштабов наркоторговли (в т.ч. площадей, засеваемых наркосодержащими растениями).

По утверждению аналитиков «Независимого политологического Центра Абхазии», практически вся территория республики «четко разграничена» на зоны влияния и сферы деятельности организованных преступных группировок: ОПГ западной Абхазии осуществляет контроль за перевозками топлива, продуктов питания и участвует в вывозе наркотических веществ на территорию России; гагрская ОПГ (в основном — армянская диаспора) занимается производством наркотиков; гудаутская группировка (абхазы) осуществляет контроль за экспортом наркотиков в страны дальнего зарубежья; чеченская ОПГ контролирует восточную часть РА, железнодорожный вокзал Сухуми и основные транспортные магистрали, деятельность предпринимателей и перевозки грузов через грузино-абхазскую границу.

По оценкам специалистов, власти Абхазии «уже не в состоянии предпринять решительные меры по пресечению деятельности наркомафии, ограничиваясь в основном сбором оперативной информации». Одновременно, беспокойство ростом масштабов наркотраффика проявляет и официальный Тбилиси, поскольку по мере превращения Грузии в транзитное государство в рамках Евразийского транспортного коридора создаются условия для использования транспортной сети республики для экспорта и распространения наркотических веществ.

Для Армении, вовлеченной в Карабахский конфликт и территориально расположенной между исламизированным Азербайджаном и исламскими Турцией и Ираном, мусульманский фактор оказывается «внешним, но от этого не менее существенным». Ресурсно-этническая масса и радикальный идеологический курс приграничных исламских государств, их сложные политические взаимоотношения негативно сказываются на внутри- и внешнеполитической ситуации Армении.

Вопросы же развития радикального исламского движния в Таджикистане, Узбекистане и другим республиках СНГ мы рассмотрим в отдельной статье (надеемся — в самом скором времени).

С уважением,
Георгий Снегуров

Теги

Об авторе

Снегуров Георгий

Снегуров Георгий

Связанные статьи

1 комментарий

  1. Казим
    Казим Октябрь 31, 22:56

    Ахмед Тамим — это человеконенависник, который то и делает что расчленяет и оскверняет праведных мусульман. Он параноик и что печально, из-за своих психологических расстройств вселяет своим приверженцам-сектантам- хабашистам только вражду, ненависть и раздор…Пусть Аллах простит его за ту смуту которую он вносит в мусульманское общество и сердца людей! Амин.

    Ответить

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.