Eurasian News Fairway

Нео-партизанщина в современном мире…

Нео-партизанщина в современном мире…
Февраль 25
12:00 2010

По утверждению классика военной мысли П.Лиддл-Харта, одним из главных уроков войн ХХ века стало кардинальное переосмысление роли и места в них партизанских действий. Более того, продолжительная современная война возможна ровно настолько, насколько предполагает и допускает эти самые действия.

На место глобальных конфликтов, в которых задействуются миллионы людей и тысячи тысяч единиц тяжелой техники, приходят локальные столкновения, важнейшими элементами которых являются мобильность небольших вооруженных групп, возрастание роли стрелкового оружия, в том числе и крупнокалиберного, и диверсионных актов во всех возможных обличиях: от банального бомбометания на улицах до промышленных диверсий.

Следуя логике Лиддл-Харта, можно сказать, что сегодня на огромной территории евроазиатского материка — от Балкан до Среднего Востока — идет полномасштабная война, в которую еще с начала 90-х годов оказалась вовлечена и Россия: Палестина, Косово, Курдистан, Чечня, Дагестан, Ингушетия, Афганистан — то, что прежде могло показаться изолированными друг от друга анклавами напряженности, сегодня впору рассматривать как единое поле боя, на котором познает себя война XXI века.

Наиболее важными и показательными в этом смысле —  как для России, так и для мира в целом — являются республики российского Северного Кавказа и Израиль. Во-первых, слишком многие факторы сближают два этих, на первый взгляд, не слишком сходных друг с другом конфликта. Во-вторых, и это, возможно, самое главное, впору вести речь о своеобразном «чеченском маяке» — примере применения традиционной для экстремистских движений тактики.

Локальные успехи чеченских сепаратистов в их первой войне против Российской Федерации не могли не отозваться на Ближнем Востоке. В старые меха было влито новое вино. Все прежние поражения «Хамаса» и «Исламского джихада» были забыты, и надежда на разрешение арабо-израильского конфликта военным путем вспыхнула с новой силой. В итоге же на Ближнем Востоке сложились все условия для ведения войны современного типа: наличие определенным образом обученной живой силы, вооружения, адекватного задачам конфликта, и надежда значительной массы пассивного населения на благополучный исход дела.

Все тот же Лиддл-Харт справедливо полагает: "Партизанская война ведется немногими, но зависит от поддержки многих. Хотя сама по себе она не является коллективной формой действия, она может быть успешной только тогда, когда подпитывается симпатиями масс".

(Особо отметим, что в случае с Чечней вторая часть приведенного тезиса ныне, к счастью, не относится, поскольку ни о каких «симпатиях масс» к окопавшимся в горах бандитам не может идти речи. Рядовые чеченцы устали от войны.)

Хотя присной памяти Че Гевара придерживался иной точки зрения. Он утверждал:  "Партизанская война возникает в условиях подполья при отсутствии прямой связи с действиями народных масс… Ее начинает небольшая группа людей, составляющих партизанское ядро… Именно так должно обстоять дело, если предполагают начать войну с территории какой-либо другой страны или из отдаленных районов своей страны…

Если партизанское движение зарождается в результате стихийных действий какой-либо группы людей, которые выступают против любой формы насилия, то, возможно, и не потребуется других условий, кроме последующего организационного укрепления этой партизанской группы, с тем чтобы ее не могли уничтожить… Но, как правило, партизанскую борьбу подготавливают, и она начинается организованно. Это значит, что ее поднимает какой-либо вождь, пользующийся несомненным авторитетом, поднимает во имя освобождения своего народа…".

Однако «психологическая» составляющая ни в коем случае не является единственной. Не менее ее значима составляющая технологическая, умение и навык противостоять противнику, представленному, как правило, регулярной армией европейского образца. В этой связи особое значение приобретает, повторимся, минная война и тактика локальных набегов, парализующих опорные пункты обороны противника.

Основоположниками «войны нового типа» следует считать англичан. Точнее —  полковника Т.Е.Лоуренса, знаменитого Лоуренса Аравийского, добившегося удивительных успехов в первую мировую войну во время так называемого «Восстания в пустыни». Опыт оказался столь впечатляющим, что арабские военные и полувоенные формирования просуществовали под контролем англичан вплоть до середины 40-х годов — именно из них черпали командные кадры вновь создаваемые египетская, иорданская, иракская армии, а также первые военные формирования палестинцев.

Не следует упускать из виду и того обстоятельства, что с самого начала военные соединения подобного толка были в значительной своей части составляемы из потомков так называемых «муджахиров» — кавказских горцев, покинувших территорию Российской империи после окончания Кавказской войны. Иными словами, формировавшиеся на Ближнем Востоке военные элиты были изначально не слишком дружелюбны по отношению к России.

Их относительная лояльность к СССР легко объяснима: стороны попросту нуждались друг в друге. У них был общий враг и общий пафос антиколониальной и освободительной борьбы. Необходимо отметить и то обстоятельство, что большинство арабских стран объединялось под знаменем национального социализма, признанным лидером которого на Ближнем Востоке считалась сирийская БААС (ПАСВ — Партия арабского социалистического возрождения). Социалистические симпатии не могли остаться без взаимности со стороны международного отдела ЦК КПСС.

Вместе с тем следует признать, что СССР соблюдал должную меру осторожности в отношении своих ближневосточных союзников. Часть боевиков ООП, судя по всему, проходила обучение в военных центрах на территории СССР (в частности, в Крыму), однако от прямой военной помощи Москва воздерживалась, стараясь укреплять контакты с соответствующими ведомствами Дамаска, Багдада или Каира. Более того, советская сторона предпочитала ограничиваться поставками обычных вооружений и консультациями в области традиционных форм ведения войны.

Частичное охлаждение отношений между СССР и арабскими государствами, приходящееся на конец 70-х — начало 80-х годов, не в последнюю очередь объясняется неудачами арабских военных в открытых полномасштабных конфликтах. Потерпев поражение в трех войнах против Израиля, они постепенно склоняются к поддержке партизанской войны, которую вели палестинцы.

Но здесь ближневосточные режимы сталкиваются с новой проблемой. Предоставляя свою территорию, учебные центры и проч. для террористов-партизан, эти государства ставят невольно под удар свою политическую стабильность — слишком сложно контролировать значительное количество вооруженных людей, пусть и дружащих против общего врага.

И здесь возникает феномен Афганистана, некогда сонной вотчины Мохаммеда Дауда, а после — ожесточенного поля битвы едва ли не всех ведущих государств мира. Противостояние супердержав до поры до времени отодвигало в тень процессы, как оказалось впоследствии, ничуть не менее, а возможно, и более важные. Дело даже не в бен Ладене, взращенном спецслужбами США. Именно во время афганской войны на Ближнем Востоке все более популярной становится идея исламской революции, противостояния единой мусульманской общины (уммы) мировому коммунизму.

На Ближнем Востоке появляется новая мощная сила — исламские радикалы («Хамас»), которые рассматриваются как угроза не только израильским правительством, но и его традиционным противником Арафатом. Вместе с «Хамасом» приходит и новая тактика партизанских действий — смертники. Тактика, к сожалению, эффективная и крайне экономичная, опосредованная новой идеологией.

И, конечно же, ситуация в Ираке (как еще одно подтверждение выше сказанному):

Ранее назначенный главой Центрального командования Джон Абизайд решился на то, на что не решились ни его предшественник Томми Фрэнкс, ни бывший руководитель временной администрации Пол Бремер. По словам Абизайда, нападения на американских военных имеют все признаки «классической партизанской войны». Как известно, до сих пор в Вашингтоне избегали подобного определения.

Хотя генерал тут же постарался подсластить пилюлю. Он заявил, что «интенсивность партизанской войны не высока…». Тем не менее, «это война», подчеркнул Абизайд, силы коалиции справятся с сопротивлением иракцев.

Впрочем, признание генерала нельзя назвать большой сенсацией. Очевидно, что в Ираке идет партизанская война, пусть и не очень интенсивная (хотя судить о ее масштабах только по сообщениям СЕНТКОМа было бы, наверное, не очень правомерно). Однако интересно другое: кто же все-таки руководит сопротивлением?

Американцы уже неоднократно говорили о том, что признаков централизованного управления партизанской войной «не наблюдается». Координация просматривается «только на региональном уровне». А дальше начинается самое примечательное. По мнению оккупационных властей, главная угроза исходит от «баасистов среднего уровня».

Стоит напомнить, что перед началом войны в Ираке в прессе строились предположения на предмет того, кто будет руководить послевоенной страной. На кого сделают ставку американцы? На оппозицию в лице эмигрантов? Но она слишком разобщена и не пользуется авторитетом среди иракцев. Как показывают нынешние события, в этом смысле ситуация ничуть не изменилась. Бывшие оппозиционеры могут управлять Ираком только при поддержке солдат коалиции.

Впрочем, высказывались предположения, что к управлению Ираком могут быть привлечены и члены партии «Баас». По крайней мере, в Вашингтоне такой возможности не исключали и считали ее вполне вероятной. Ведь речь шла не о высших партийных функционерах, а как раз о «среднем звене» партии. То есть о тех людях, которые сейчас, по мнению оккупационных властей, руководят нападениями на солдат коалиции.

Получатся, что американцам не удалось договориться с рядовыми партийными функционерами? Или они вообще с ними не контактировали? И те почувствовали себя обделенными и обманутыми на фоне, если так можно выразиться, «триумфа» вчерашних эмигрантов-оппозиционеров… Ведь у бывших баасистов (руководящего звена) не осталось ни власти, ни привилегий, то есть всего того, к чему они привыкли за годы правления Саддама.

К нападениям на американцев причастны и бывшие офицеры саддамовских спецслужб и Республиканской гвардии. Впрочем, их тоже можно причислить к «среднему звену» «Баас». Вряд ли можно было рассчитывать на продвижение по службе, не состоя в рядах правящей партии…

По всем признакам получается, что американцы в Ираке сделали ставку не на тех людей. Если бы им сразу удалось привлечь на свою сторону бывших баасистов, то вполне возможно, что генералу Абизайду не пришлось бы сейчас делать «трудные признания»…

Но ненадолго вернемся к истории. В то время как в Европе и в республиках бывшего СССР все более популярными становятся национальные идеи, на Ближнем и Среднем Востоке набирают силу противоположные, наднациональные, тенденции. Образ врага находится сам собой в лице единственной современной супердержавы США и, конечно же, мирового сионизма. Сформировавшиеся во время афганских событий центры и кадры подрывной и партизанской войны активно переключаются на работу против США и Израиля. Образуются необходимые идеологические предпосылки для ведения войны нового типа: небольшое по численности ядро «немногих» (профессионалов), пользующихся поддержкой «многих» в исламских странах Азии и Африки.

Уроки Афганистана очевидны: в современных условиях нужно думать не только о победе над врагом, но и о том, кто в будущем займет его место. Новый враг может стать гораздо опаснее старого. Не хотелось бы так думать, но вполне возможно, что окончательная победа Израиля над Арафатом или «Хамасом» ознаменует собой начало куда более сложно разрешимых конфликтов.

Первые их тенденции можно проследить уже сегодня. Так, в современных условиях совершенно особую роль начинают играть массы, впрямую не задействованные в военном противостоянии:

Во-первых, более высокий уровень рождаемости среди мусульманского населения заставляет постоянно держать в памяти т.н. «косовскую схему» мирного (до поры до времени!) выдавливания соперничающего этноса, при которой, в частности, еврейское население Израиля рискует в обозримом будущем превратиться в национальное меньшинство.

Во-вторых, учитывая сугубо отрицательное отношение мирового общественного мнения к неадекватному применению силы против гражданского населения, последнее все активнее используется террористами в качестве живого щита. Параллель с не столь давней ситуацией в Чечне (особенно в первую войну) очевидна.

Так к чему же нужно быть готовой России в свете всего сказанного выше?

Во-первых, как мы уже имели возможность убедиться, следует изучать опыт и тактику ведения новых войн и переобучать часть своих вооруженных сил именно «под» такие конфликты.

Во-вторых, нельзя исключать возможности возникновения новых центров партизанской войны — к примеру, в Крыму, в Македонии, в Узбекистане.

В-третьих, возросшая религиозная составляющая идеологии партизанской и подрывной войны делает практически невозможными переговоры с ее руководителями. Необходимо понимать также, что политические лидеры такой войны являются таковыми только до тех пор, пока занимают крайние позиции. Только отсутствие надежды на благополучный исход войны может остановить ее развитие. Поэтому каждый локальный успех подрывного и партизанского движения исламистов (независимо от региона) обязательно скажется повсеместно.

В-четвертых, неразумно стремиться к конечному уничтожению врага, если нет гарантии окончательного решения проблемы. В современных условиях такое решение ни в Чечне, ни в Израиле, к сожалению, невозможно. Для того же, чтобы оно стало таковым, необходимо способствовать формированию в стане противника альтернативной элиты, не связывающей своих интересов с вечно длящейся войной.

Об авторе

Ихлов  Борис

Ихлов Борис

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.