Eurasian News Fairway

Неоимперские амбиции (или окровенное нежелание задуматься)

Неоимперские амбиции (или окровенное нежелание задуматься)
Июнь 11
12:00 2003

Политика США в отношении Центральной Азии находится на пересечении ряда политических проблем — энергетика, Россия, Китай, Иран, Турция.

Вплоть до распада Советского Союза древние земли, простирающиеся от Кавказа до Западного Китая рассматривались в Вашингтоне сквозь призму англо-российского соперничества ХIX в., известного под названием «Большой игры». Или, если обратиться к еще более далекому прошлому, как маршрут легендарного Шелкового пути между Китаем Марко Поло и средневековой Европой.

В конце 1991 года пять среднеазиатских «республик» приняли свой новый статус независимых и суверенных государств с глубокой тревогой (в отличие от других образовавшихся суверенов, с энтузиазмом вырвавшихся на свободу). Руководители пяти «станов», как их вскоре стали называть в Госдепартаменте США (Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан и Таджикистан), сомневались в своей способности продержаться без массированных дотаций из Москвы и опасались в скором времени оказаться под властью другой великой державы — Китая, Ирана или Турции.

Вашингтон также первоначально испытывал сомнения по поводу потенциала этих новых государств. Приоритетная задача американцев сводилась к тому, чтобы элементы советского стратегического ядерного арсенала, расположенные в Казахстане, были быстро демонтированы, а боеголовки отправлены в Россию. В прочих отношениях правительство Соединенных Штатов рассматривало Центральную Азию как регион, чреватый этническими конфликтами (что нашло свое быстрое подтверждение в Таджикистане), и слабыми перспективами экономических и политических реформ под властью своих авторитарных вождей, из которых все до единого в прошлом — руководители компартии.

Затем американские геостратеги осознали факт наличия в регионе месторождений нефти и газа.

Туркменистан обладает одними из самых крупных в мире запасов природного газа, а Казахстан и (в меньшей степени) Узбекистан располагают крупными нефтяными и газовыми ресурсами. Об объеме запасов энергетического сырья в этих странах можно только догадываться, прогнозы тут сильно расходятся. Значительная часть энергетического потенциала находится на суше, но немало залегает на дне Каспийского моря, и право на разработку этих залежей составляет предмет спора между пятью окружающими прибрежными государствами, включая Россию и Иран.

Главная проблема состоит в том, что вся эта потенциальная энергия находится далеко от океана и, следовательно, от портов, способных принимать большегрузные танкеры. В отличие от других крупных нефтяных и газовых месторождений, энергоносители Центральной Азии приходится перекачивать по трубопроводам через одну или более не производящих нефть и газ стран, пока они не достигнут моря и отдаленных рынков в Азии, Европе или США. Это затруднительное положение и определило характер мышления американских официальных лиц о проблемах региона.

Следует учесть, что Соединенные Штаты еще много лет не будут потреблять большие объемы этой энергии (по крайней мере, именно так утверждает значительная часть экспертов). Инфраструктура разведки и разработки полезных ископаемых развивается медленно, и несколько западных корпораций уже потеряли много денег, неверно оценив, как быстро центральноазиатская энергия могла бы стать коммерчески прибыльной.

По существующим оценкам, Каспийская зона содержит около 4–5 процентов общемировых нефтяных запасов, причем значительная часть этой нефти низкого качества и требует серьезной очистки. Наблюдатели спорят относительно того, когда этот регион действительно займет важное место на мировом энергетическом рынке, но речь идет о годах, если не десятилетиях (многое зависит от энергетического и экономического развития в других регионах, особенно в Китае и Японии). В любом случае, Центральная Азия будет иметь значение для интересов США скорее в долгосрочной, чем в ближайшей перспективе.

Параллельно с политикой США в отношении России, американское мышление относительно Центральной Азии сосредоточилось скорее на лицах, находящихся у власти, чем на создании институтов управления или выявлении потенциальных лидеров будущего. Штатовская администрация определяла «стабильность» как синоним горстки авторитарных деятелей, унаследовавших власть и укрепившихся у власти после краха Советского Союза. В Вашингтоне даже проявляли наивную готовность видеть в этих режимах подающие надежды демократии, которые собираются под предводительством американцев расцвести и превратиться в «джефферсоновские республики».

По мере того, как надежды администрации Клинтона на реформы и демократизацию в Центральной Азии испарялись, пересматривалось и значение этих факторов в регионе. В конечном счете, американцы решили, что ответственное перед народом правительство и гражданские свободы могут подождать до лучших времен (один высокопоставленный чиновник госдепартамента иронически назвал эти страны «государствами, в которых распускаются первые почки демократии»).

Вместо этого Вашингтон сосредоточил свои усилия на одном большом стратегическом проекте,
призванном обеспечить американское первенство в регионе. Это — трубопровод Баку-Джейхан — проект перекачки нефти (и, возможно, газа по параллельной ветке) с западного побережья Каспийского моря (причем не из тех мест, где залегает большая часть энергоносителей) через Азербайджан и Грузию в Турцию, к ее южному средиземноморскому побережью. Идея состояла в том, чтобы пустить его в обход существующих трубопроводов в России, вытеснить Иран, направить поставки энергии из Каспийского региона до перевалочного пункта в одной из стран НАТО и, таким образом, обеспечить независимое будущее странам-энергопроизводителям и двум кавказским транзитным странам. В частности, Армения, российский союзник, не имеет места за этим столом.

Но, похоже, господа из Госдепартамента накрепко забыли, что любое объяснение этой «великой» геостратегической схемы содержит свое собственное противоречие (в категориях почти гегелевской диалектики). А именно:

Трубопровод, как предполагается в Белом Доме (не в нашем, естественно), будет экономическим благом для Турции как ключевого союзника США в данном регионе. Однако этот маршрут коммерчески непривлекателен для инвесторов без массированных государственных субсидий и гарантий. Вашингтон ясно дал понять, что американский налогоплательщик не будет оплачивать никакую часть расходов на этот поддерживаемый Соединенными Штатами проект, в результате чего на турецкого налогоплательщика навешивается большая часть затрат, но без гарантии долгосрочной коммерческой прибыльности.

В последующие десятилетия растущая турецкая экономика будет нуждаться в огромных объемах энергии для собственных нужд, главным образом в виде природного газа. В этих целях Анкара заключает сделки по поставкам газа и прокладке трубопроводов с Россией и Ираном, что создает прямую конкуренцию с любыми поставками газа с Каспия. Эксперты по энергетике полагают, что турецкий спрос недостаточен, чтобы вместить в себя поставки из трех основных источников. Поэтому и иранский и российский маршруты безусловно будут использованы в первую очередь. Особенно наш газопровод «Голубой поток» по дну Черного моря из России в северную Турцию.

Большие транснациональные нефтяные компании с самого начала высказывали сомнения относительно маршрута Баку-Джейхан по простым экономическим соображениям. Они предпочли бы доставку центральноазиатской нефти через территорию Ирана на существующие перевалочные средства в Персидском заливе, чтобы загрузить существующие супертанкеры, но из-за нынешних американских санкций против Тегерана иранский маршрут трубопровода исключается. Иранский маршрут во многих отношениях наиболее оправдан с деловой точки зрения, тогда как ослабление упомянутого режима санкций могло бы способствовать медленному процессу примирения между Америкой и Ираном (который, несомненно, растянется, по меньшей мере, на поколение).

Многие важнейшие корпорации в других западных странах уже по-крупному ведут дела с Ираном, и их американские коллеги могли бы сделать то же, если бы Вашингтон позволил деловым решениям в регионе основываться на деловых соображениях. По словам одного из высокопоставленных чиновников Белого дома при Клинтоне, «попытки вывести Тегеран из игры на Каспии привели лишь к тому, что Иран оказался брошенным в объятия России, несмотря на долгое традиционное соперничество этих двух стран». В итоге же, американцы собственными руками создали такое положение, когда Иран пользуется своим весьма значительным влиянием на Кавказе и в Центральной Азии для подрыва американских интересов и противостояния американской политике.

Необходимо помнить: Белый Дом очень четко понимает, что первостепенная цель маршрута Баку-Джейхан — бросить вызов экономическому и политическому статусу России на Каспии и в Центральной Азии в рамках новой «Большой игры». Администрация Буша-младшего иногда весьма прямолинейна в высказывании этой цели, порой прикрывает ее уверениями, что России будет разрешено участвовать в делах региона как «младшему партнеру» США.

Думается, что подобные амбиции осложняются для наших заокеанских «друзей» несколькими проблемами:

Во-первых, нет никакой ясности в вопросе о том, дойдет ли добыча нефти (и когда она дойдет) до уровня, достаточного для того, чтобы оправдать дорогостоящее строительство нового трубопровода в дополнение к уже существующим, проложенным из Центральной Азии через Россию.

Во-вторых, громоздкое инженерное оборудование, необходимое для разработки месторождений нефти (особенно на каспийском шельфе), может быть доставлено в регион только через систему Волгодонского канала. Таким образом, Россия может ограничить поставки на Каспий комплектующих для нефтеразработки, если ее трубопроводы не будут задействованы в транспортировке конечного продукта.

В-третьих, бросая вызов России в Каспийском регионе, американцы (похоже, сами того не понимая) толкают нас в объятия Ирана, что уже привело к созданию фактического альянса Москвы с Тегераном. Последнее вряд ли радует Вашингтон.

В-четвертых, многие из транснациональных нефтяных корпораций фактически предпочитают активное российское сотрудничество в регионе, поскольку они понимают, что прежняя имперская держава знает территорию, и что Россия скорее всего не будет ставить их бизнесу палки в колеса.

В-пятых, доставка центральноазиатской нефти к бакинскому терминалу трубопровода потребует либо прокладки подводного трубопровода через все Каспийское море (что стало бы потенциальной катастрофой для окружающей среды), либо проведения его маршрута вдоль береговой линии вокруг Каспия. Что, так или иначе, означает — через российскую территорию.

Наконец, если России будет брошен серьезный вызов, она может помешать американским усилиям в регионе через своих местных союзников (способо, как сами понимаете, предостаточно!). Россия остается гигантом по сравнению с любым из Каспийских государств. Москва все еще имеет множество друзей в этих странах и является откровенным союзником Армении — «кровного врага» Азербайджана. Вашингтон может хозяйничать на заднем дворе России не в большей степени, чем Россия может обрести решающее влияние в Центральной Америке.

Ряд американских экспертов уже открыто говорит о том, что «опасные и даже фатальные проблемы» с проектом Баку-Джейхан связаны также «с пролеганием его маршрута через Азербайджан и Грузию». Команда Буша часто оправдывает данный проект необходимостью «помочь Шеви» и «помочь Алиеву». Однако как президент Грузии Шеварднадзе, так и президент Азербайджана Алиев являются (скажем прямо и откровенно) больными пожилыми людьми, остающимися у власти благодаря манипуляциям на выборах и исключению из игры серьезной политической оппозиции. Вряд ли кто-нибудь из них доживет до того времени, когда трубопровод будет готов, в то время, как период амортизации проекта занимает сорок лет. Не выказывающие особого энтузиазма инвесторы — а пока Уолл-стрит проявляет большую неохоту вкладывать деньги — понимают, что правительства на Кавказе за более чем сорок лет сменятся много раз, и границы также могут измениться.

Найдется немного мест в мире, стабильность которых была бы более уязвимой, чем Южный Кавказ.
В ожесточенной войне между Азербайджаном и Арменией в настоящее время сохраняется непрочное перемирие, но кто знает, как долго оно может продлиться? Предлагаемый маршрут трубопровода упирается в армянскую территорию, в то время как у Армении нет никакого интереса смотреть, как ее соперник Азербайджан будет богатеть, если она при этом не будет включена в состав участников сделки. Грузия никак не может справиться с тремя главными региональными конфликтами в пределах собственных границ, и несколькими конфликтами меньшего масштаба. Правительство в Тбилиси просто не контролирует значительную часть своей собственной территории, и, вероятно, еще долго не сможет этого сделать. На границах Грузии и Азербайджана с Россией периодически проявляется напряженность, а иногда возникают столкновения: отчасти из-за продолжающегося конфликта в Чечне, а отчасти потому, что сепаратистски настроенные этнические меньшинства в обеих странах не признают эти границы, а порою выступают как союзники Москвы.

Короче говоря, это слишком горячий и непредсказуемый край, чтобы вкладывать сюда капитал. Трубопроводы — это глубоко уязвимые тонкие нити, к тому же дорогостоящие. Те, кто пренебрегает финансовым риском в Нью-Йорке, Лондоне, и Франкфурте, беспокоятся относительно многих вещей, которые могут и будут идти не так, как надо, в этом регионе прежде, чем нефтепровод Баку-Джейхан сможет себя окупить.

Наконец, существует фактор Китая. Некоторые эксперты по нефти полагают, что наиболее важный экспортный маршрут для центральноазиатской энергии может, в конечном счете, пойти в восточном направлении благодаря потребностям растущей экономики КНР, а затем к морю. Несмотря на свою протяженность, этот маршрут не имеет никаких серьезных топографических проблем, он обслуживал бы обширный рынок еще до того, как достигнет перевалочных пунктов, и пересекал бы транзитом единственную политически стабильную страну на этом пути.

Проблема с этим выбором состоит в том, что он не соответствует геополитическим предпочтениям Вашингтона. Взгляд администрации Буша на Центральную Азию имеет тенденцию сосредоточиваться на российском и, в меньшей степени, иранском влиянии, но сбрасывает со счетов Китай. В конечном счете, однако, уже одни только масштабность и динамизм китайской экономики смогут превратить Пекин в ведущего регионального игрока и главного конкурента Соединенных Штатов.

Китай уже однажды был доминирующей державой в Центральной Азии еще до появления Российской Империи (и, тем более, США). У китайских стратегов — долгая память плюс острое понимание как своих будущих энергетических потребностей, так и потенциальных угроз своим национальным интересам. Не секрет, что Китай (наряду с Россией и Ираном) смотрит на растущее американское присутствие в Центральной Азии с глубоким беспокойством, что усугубляется ведущей ролью Пентагона в региональной политике Соединенных Штатов.

Специалистам известно, что Министерство обороны США энергично расширяет свою активность в Центральной Азии с целью «обеспечить американский контроль» над энергетическими ресурсами региона, и превратить его «в оплот для борьбы с исламскими фундаменталистами», базирующимися в Афганистане, которые, как считается, создают угрозу для нефтяных месторождений.

Если раньше основным фокусом активности Пентагона в регионе являлось ядерное разоружение Казахстана, ныне акцент ставится на поддержке Узбекистана как возможного регионального гегемона и стратегического союзника (чего как раз и желает узбекское руководство). Ключевой элемент этой новой ориентации — роль Узбекистана как «платформы» для поддерживаемой американцами «войны чужими руками» против «исламских террористов» — составной части американской концепции «столкновения цивилизаций» с радикальным исламом (Кстати, затея, разоблаченная и лучше всех раскритикованная Фредериком Старром, председателем Института Центральной Азии и Кавказа при Университете Джонса Гопкинса в номере «Вашингтон Пост»" от 19 декабря 2000 г.).

Особенно тревожат Китай, однако, американские усилия, призванные продемонстрировать способность США к стратегическому проникновению в регион в ходе военных учений, включая высадку американских воздушно-десантных войск на потенциальные базы. Эти действия закамуфлированы мирной риторикой и предназначены якобы только для того, чтобы продемонстрировать, что Соединенные Штаты могут проделывать со своими вооруженными силами в Центральной Азии. Однако китайские наблюдатели неизбежно рассматривают эти учения как доказательство того, что США будут делать, если их вовремя не остановят.

Глубоко отрицательное мнение китайцев о бомбардировочной кампании НАТО против Сербии не было только лишь реакцией на разрушение американскими ВВС их посольства в Белграде (что они упорно рассматривают как неслучайное). Данное мнение — следствие встревоженности Пекина относительно намерений Вашингтона в отношении Тибета и западных провинций Китая. Подписанное недавно соглашение о стратегическом партнерстве между Пекином и Москвой также отчасти мотивируется взаимным неприятием российской и китайской сторон новой сферы интересов Америки в отдаленных районах этих стран.

Тем самым становится очевидным, что в своей центральноазиатской «Большой игре» Белый Дом откусил больше, чем сможет переварить. Любая американская политика, которая объединяет Россию, Китай, и Иран для совместных действий на своем общем заднем дворе, вероятно, потерпит крах. Особенно когда собственными региональными партнерами США являются коррумпированные и деспотические режимы, живущие в страхе перед своим собственным населением.

(Если поставить себя на место американцев, то было бы более разумно действовать по пути кооптации по крайней мере одной из евразийских великих держав в качестве партнера, нежели своими руками создавать тактический альянс Москвы, Пекина и Тегерана против самих же себя.)

На сегодняшний же день в центральноазиатской политике Вашингтона все отчетливей просматриваются следующие черты:

Во-первых, активизируется т.н. «игра уловок», применяемых для достижения краткосрочных целей (а по сути — создающих коалицию региональных сил против США).

Во-вторых, все откровеннее давление на американские корпорации на предмет субсидирования политики (в качестве замены средствам, поступающим от налогоплательщиков). В любом случае, уже не существует такого понятия, как чисто американский нефтегазовый бизнес.

В-третьих, упорное нежелание признать, что Россия, Китай, и Иран должны вместе со всеми нести расходы и участвовать в получении прибыли от развития центральноазиатской энергетики.

В-четвертых, активное пи-ар-раскручивание таких фантастических и непродуманных понятий, как «Большая игра», «столкновение цивилизаций» и «Шелковый путь» (которые, кстати, не стоят костей хотя бы одного американского пехотинца).

Вряд ли Соединенным Штатам следует пытаться играть неоимперскую роль в странах, проходящих долгий и трудный процесс создания и укрепления национальных экономик и политических институтов. Взгляд на другие постколониальные регионы в Африке и Азии показывает, что первое поколение авторитарных лидеров часто наносит своим странам столько же вреда, сколько и уходящие имперские державы, создавая болезненное наследство, с которым должны разбираться будущие поколения.

Вообщем, господам из Белого Дома было бы неплохо кое о чем задуматься!

Теги

Об авторе

Панфилов  Олег

Панфилов Олег

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.