Eurasian News Fairway

Узбекистан: власть и оппозиция — противостояние слабых

Узбекистан: власть и оппозиция — противостояние слабых
Июнь 11
12:00 2003

Обращаясь к новым геополитическим реалиям Центральной Азии, не можешь отделаться от мысли, что когда-то это уже было… раньше… в других вариантах. Основная же из них та, что США вышли в самый центр обширной закаспийской зоны и, вместе с влиянием в Афганистане, добились военного присутствия и в Узбекистане. Если же принять во внимание их (Штатов) военное присутствие в Ираке, нетрудно понять, что вокруг Ирана — основного геополитического врага Вашингтона — на ближнем востоке уже созданы «клещи».

Совершенно очевидно, что в случае военных действий против Тегерана наша территория окажется в зоне действия даже нестратегической авиации США, базирующейся на узбекских аэродромах (в плане сдерживания возможных действий России, направленных на помощь жертве агрессии).

Вполне недвусмысленная геополитическая ориентация нынешнего правящего режима в Республике Узбекистан требует, в контексте анализа внешних угроз РФ, более пристального рассмотрения существующих в РУ политико-экономических (если угодно — экономико-политических) реалий. Это элементарно необходимо хотя бы из предвидения возможных политических трансформаций в узбекском обществе.

Обращаясь к публикациям оппозиции как в Узбекистане, так и вне его, а также к профессиональным экономическим и политологическим материалам, приходишь в выводу, что нынешний режим РУ находится в положении «буриданова осла». Этот парадокс абсолютного детерминизма сформулирован, по устным преданиям, философом-схоластом Жаном Буриданом в XIV веке: осел, помещенный на равном расстоянии от двух одинаковых связок сена, должен умереть от голода, ибо не в состоянии избрать ту или иную связку в силу их полной идентичности.

Применительно к Узбекистану, первая «связка сена» — объективная необходимость экономических реформ. Существуют фундаментальные исследования, а также статистические данные, говорящие о серьезных дефектах узбекской экономической модели.

Начиная примерно с 1999 года, обнаружилась тенденция к падению внешнеторгового оборота республики. Хотя (согласно статистическим данным) страновая и региональная структура экспорта менялась, обнаруживается, что изготовленная в РУ продукция далеко не всегда способная составлять конкуренцию ее аналогам в странах дальнего зарубежья. Да и квоты, которые устанавливаются этими странами на импорт из Узбекистана, сужают возможности национального узбекского экспорта.

Поэтому, несмотря на некоторую регионализацию в пользу азиатских государств, доля стран СНГ остается по-прежнему высокой. Стремясь к экономической свободе в области внешнеэкономической деятельности, РУ, не будучи все таки экономически самодостаточным государством, пытается строить свое участие в альтернативных Содружеству экономических образованиях типа ГУУАМ (который автор в одной из своих газетных публикаций имел смелость назвать «кооперативом нищих, сидящих на золоте»).

Неоднократные же предложения со стороны СНГ об унификации законов и верховенства договорных документов над узбекским национальным законодательством воспринимались (и продолжают восприниматься) Ташкентом, как некое «оскорбление» и «подрыв национального суверенитета…».

Что ж, десятилетний опыт фактического суверенитета Узбекистана со всей очевидность показал, что личностные амбиции и частно-корпоративные планы отдельных узбекских кланов (а таких в республике насчитывается пять) зачастую играют основную роль в торможении всех оптимальных и выгодных программ интеграционного развития.

Формально Ташкент подходит к этому вопросу вполне прагматично, заявляя, что национальные интересы — превыше всего. Однако, попытки решать экономические проблемы политическим путем лишь мешают видеть экономическую выгоду.

(Понимание этого нонсенса наступает, как оказывается, после сугубо гуманитарных оценок представителей узбекской оппозиции в адрес правящего режима. Об этом, однако, немного позже, когда подойдет время разговора непосредственно о самой оппозиции.)

В 2001–2003 годах в экономике РУ сохранилась тенденция к снижению экспорта хлопка-сырца, составляющего основную экспортную статью и источник валютных поступлений. Снизился экспорт овощей и фруктов — второй по значимости статьи экспорта. Одновременно обнаружилось ужасающее отрицательное сальдо торгового баланса (81,1 : 18,9) по химической промышленности. А ведь эта отрасль по своей значимости является далеко не последней в структуре национального экспорта!

Что же касается экспорта хлопка, то (начало цитаты) «эмпирические факты последних лет не подтверждают роли Узбекистана как страны, устанавливающей хлопковые цены на мировом рынке: в то время, как производство хлопка в республике постоянно сокращалось, вместе с ним снижались и мировые цены… Поэтому мы можем благополучно игнорировать случай Узбекистана как большой страны…». Данное высказывание принадлежит (и в том его ценность) Маартену де Зэу — бывшему до декабря 1999 года советником при министерстве финансов РУ.

Хотя президент Каримов воспринимает предложения СНГ как «посягательство на суверенитет» (при этом в злых кознях подозревается прежде всего Россия), М. де Зэу предлагает в статье «Влияние режима обменного курса на благосостояние в Узбекистане» по сути те же самые вещи, что и эксперты Содружества.

Автор резюмирует, что «квазифискальный режим» множественных обменных курсов в РУ наряду с перераспределением 16 % ВВП от экспортёров к импортёрам вызывает потери благосостояния в 2–8 % ВВП на рынках импорта и до 15 % на рынках экспорта.

В Узбекистане, необходимо отметить, есть специфический орган валютного регулирования — Республиканская денежная комиссия (РДК). Она решает, кто имеет право покупать валюту на Узбекской республиканской валютной бирже и в каких количествах. (Эта подробность также органично встраивается в гуманитарные обвинения режима узбекской оппозицией, точнее — её национально-демократической частью.) По данным упомянутого выше источника, «неизбежным результатом таких жестких ограничений официального рынка иностранной валюты является возникновение неофициального «чёрного» валютного рынка. Обменный курс на этом рынке определяется в основном спонтанно дрейфующим «спросом»…».

Опуская промежуточные подробности, отметим только, что приток и отток валюты, а, следовательно, и валютные запасы Узбекистана не имеют выраженной тенденции к росту, что весьма ограничивает как инвестиции, так и возможности импорта. Последний имеет в РУ также чёткие признаки изменения структуры: это связано с введением в республике с первого марта 2001 года новых таможенных пошлин на ввозимые товары. Наиболее характерной частью этих ставок является самое большое снижение (с 60 до 30 %) на легковые автомобили с самым большим объёмом двигателя — более 1500 куб. см. С 40 до 30 % снизились ставки на ввозимые легковые автомобили с объёмом двигателя до 1000 куб. см. С 30 до 10 % снижены пошлины на технические нефтепродукты и дизельное топливо.

С 1 июля 2002 года в Узбекистане введена также новая таможенная пошлина на ввоз подержанных автомобилей — 30 % + 1,2$ за куб. см. вместо прежней в 100 %.

Снижение таможенных пошлин на эти виды товаров в сочетании с чисто административным произволом в отношении биржевых покупателей валюты позволяет сделать вывод, в какие адреса пойдут валютные траты и в интересах каких социальных групп узбекского общества.

Экономическую тему, однако, следует завершить рекомендациями западных экспертов и их политической ремаркой.

«… существует ряд причин, по которым была бы более предпочтительной открытая фискальная система:

1. Прозрачность, возможность учёта и связанные с этим вопросы управления.
2. Гибкость фискальной политики и правительства.
3. Административные расходы.
4. Неопределенность.»

(По пунктам 3 и 4 авторы, видимо, имеют в виду минимизацию).

Хотя цитируемая научная работа посвящена общим потерям узбекского общества от множественности валютных курсов, авторы добросовестно делают следующую сноску: «Кроме того, валютный режим Узбекистана имеет отношение к экономическому неравенству. Скрытый налог на централизованный экспорт (преимущественно хлопок) является регрессивным, т.к. он ложится тяжелым бременем на самую бедную часть населения — сельскохозяйственную. Тот же вывод безусловно применим и для расходов: социальная помощь посредством регулирования цен не ориентирована на бедных, она распространяется на всех.»

(Понятно, что Узбекистане «цены снижены» на роскошные иномарки вовсе не в интересах дехкан.)

Говоря же непосредственно о политической оппозиции Республики Узбекистан, необходимо выделить ее наиболее (по мнению автора) существенную, конструктивную составляющую. Имеется в виду национально-демократическая часть, выступающая за создание гражданского общества в сочетании с акцентированными национальными ценностями.

По сравнению с клановой оппозицией, находящейся «в контрах» как с правящей верхушкой (т.е. с господствующим кланом), и оппозицией исламской, проводящей идею создания исламского Халифата, национал-демократы выглядят действительно более конструктивно, хотя этот «конструктивизм», как думается, определяется преимущественно либерально-гуманитарными требованиями типа тех, что имели хождение в СССР в конце 80-х годов XX века.

К сожалению (совершенно искреннему!) ахиллесовой пятой узбекских национал-демократов (преимущественно гуманитариев) является недостаточное понимание пагубности царящих в Узбекистане экономических порядков, а также временная неспособность выйти за рамки гуманитарных требований и сформулировать экономическую часть требований политических. При отсутствии же этого экономического программного фундамента оппозиция начинает парить на эмпиреях, а правящий режим это хорошо понимает: Каримов неоднократно делала реверансы в адрес «неисламской» оппозиции, приглашая ее к конструктивному сотрудничеству.

В интернет-публикации «Сколько стоит государственное кресло в Узбекистане?» дана развернутая картина царящей в республике коррупции. В свое время вопрос этот достаточно подробно (в целом по СССР) был разобран Львом Тимофеевым в его знаменитой книге «Последняя надежда выжить или крестьянское искусство голодать», лейтмотивом которой являлась мысль о том, что в СССР все же существует рынок, но «черный»: товаров, должностей, благ и преференций.

В этом, пожалуй, и заключено основное противоречие — в СССР тогда и в Узбекистане сегодня: либо РУ — страна с настоящей, нормальной экономикой, либо — средневековая сатрапия. По данным ряда узбекских публицистов (подчеркиваем — не авторских!) выходит, что нормальная экономика в Узбекистане отсутствует. Принятие хотя бы частичной экономической либерализации (по рецептам ли западных советников, либо по требованию демократической оппозиции) приведет лишь к эрозии и ослаблению условий существования нынешнего режима. Последнему «может быть и хотелось проводить инвестиционные программы, но еще больше ему нужны предметы роскоши, на что и тратятся валютные средства…».

Вот она, вторая буридановская «связка сена»!

Да, есть большие сомнения в том, что узбекская властная элита позволит национальной либеральной оппозиции «поднять голову», называя последнюю в усмешку «босоногой».

Вот и оказывается, что нынешнему руководству РУ приходится оставаться в положении «буриданова осла»: нельзя направо, нельзя налево.

Только узбекские декхане — не буридановы ослы: помирать с голода не хотят и не будут. И посему крестьянское искусство голодать должно быть (по логике вещей) доведено в Узбекистане до совершенства.

Да вот в чем беда: нищее крестьянство в Средней Азии — хороший «горючий материал» для экстремистов разного толка. Как, впрочем, и мало освоенный пока оппозицией сегмент общественной структуры РУ для расширения собственной социальной базы.

Александр Лавринский

Теги

Об авторе

Лавринский Александр

Лавринский Александр

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.