Eurasian News Fairway

Куда же плывет Узбекистан в разгар половодья на территории Содружества?

Куда же плывет Узбекистан в разгар половодья на территории Содружества?
Июнь 11
12:00 2003

Уже с первых лет формирования и существования СНГ Узбекистан выработал позицию участия в интегративной структуре СНГ только с точки зрения экономического прагматизма. Убедившись, что политическое единство независимых государств (имеющих различный уровень экономической базы, менталитета населения, социального уровня и демократических преобразований) невозможно, и соединение может привести к еще большей дезинтеграции, узбекская сторона стала рассматривать Содружество только как объединение, способствующее формированию рынка на постсоветском пространстве и возрождению кооперационных и межхозяйственных связей между предприятиями на новой, конструктивной основе.

Поэтому вполне понятно, что за прошедший период Узбекистан подписывал в основном документы экономического характера, которые прямо или косвенно способствовали бы продвижению узбекских товаров и услуг на рынки Содружества. Политические, социальные и организационно-правовые вопросы в меньшей степени привлекали, а порой и игнорировались Ташкентом.

«Не ставьте телегу впереди лошади», — не раз говорил глава узбекского государства, подразумевая, что политика не должна идти впереди экономических интересов. В частности, Ташкент не интересовали вопросы создания наднациональных структур с большими полномочиями, в коих виделась прямая угроза национальному суверенитету и независимости. Поэтому республика не стала участником Межпарламентской Ассамблеи, Евразийского союза, вышла из Договора о коллективной безопасности 1992 года. Правда, в последние годы РУ стала больше внимания уделять аспектам военно-политического сотрудничества в связи с реальной угрозой терроризма и экстремизма, и даже подписывать документы, регулирующие безопасность на постсоветском пространстве.

Нужно заметить, что экономика все равно осталась главным мотивом участия Узбекистана в СНГ. Но процесс глобализации способствовал тому, что республика все больше ориентируется и на страны дальнего зарубежья, не желая связывать себя с одним рынком, пускай даже он емкий и еще не востребован в полном объеме. Многие правительства видели основной своей задачей расширение экономических связей с развитыми странами и поиск новых рынков сырья и сбыта продукции, доступа к валюте.

Естественно, на фоне этого и Узбекистан не стремился связывать себя по рукам и ногам. Так, если в начале 2003 года внешняя торговля республики осуществлялась более чем со 140 странами, то из них доля с экономическими развитыми государствами составила 41,2 %, развивающимися — 30,3 %, странами СНГ — 28,2 %, другими — 0,3 %. Такой подход объясняется экспертами «МНАГ» тем, что высокоразвитые регионы представляют больший интерес для узбекской экономики, поскольку обеспечивают не только стабильное поступление твердой валюты, но и высокотехнологичной продукции, оборудования, что, в свою очередь, способствует реструктуризации отраслей Узбекистана.

По сей день основными внешнеторговыми партнерами республики среди стран ближнего зарубежья являлись Россия, Казахстан и Украина. Усиление ориентации хозяйствующих субъектов Узбекистана на рынки дальнего зарубежья явно способствует привлечению зарубежных фирм к реализации крупных инвестиционных проектов модернизации государственных предприятий. Эти фирмы, становясь совладельцами предприятий, в ряде случаев формируют политику производства и поставок продукции.

Внешнеторговый оборот республики в 2002 году, согласно официальным данным (с примерным учетом неорганизованной торговли) составил 6,21 млрд. долларов, а это 97,9 % от уровня 2000 г. За два последних года произошли структурные изменения в географии внешнеэкономической деятельности Узбекистана. Если в 2000 г. в общем товарообороте доля стран СНГ составляла 28,2 %, а со странами дальнего зарубежья — 71,8 %, то в 2002 году, соответственно, 37,0 % и 63,0 %.

На экспорт в СНГ в 2000 г. РУ отправила продукции и услуг на 30,4 % от общего объема, в 2002 г. — 35,9 %, а импортировала, соответственно, 26,0 % и 38,2 %. В то же время в страны дальнего зарубежья экспорт составил: 2000 г. — 69,6 %, 2002 г. — 64,1 %; импорт — 74,0 % и 61,8 %.

Если рассмотреть товарную структуру внешнеэкономической деятельности Узбекистана со странами СНГ в 2002 году, то можно увидеть, что из экспорта 18,2 % составлял хлопок-волокно, 12,3 % — продовольственные товары, 3,3 % — химическая продукция и пластмассы, 27,2 % — энергоносители, 4,5 % — черные и цветные металлы, 8,5 % — машины и оборудование, 16,8 % — услуги, 9,2 % — прочие. Из импорта из стран СНГ 20,9 % заняла доля машин и оборудования, 12,9 % — химической продукции пластмассы, 12,6 % — черных и цветных металлов, 11,1 % — продовольственных товаров, 9,3 % — энергоносителей, 6,2 % — услуг, 27,0 % — прочие.

Как видно из этого, рынок Содружества не является приоритетным в экономической доктрине Узбекистана. Но в то же время Ташкент не намерен терять его, поскольку на мировых и иных региональных рынках конъюнктура порой усложняет внешнеэкономическую деятельность республики. В частности, меняющиеся цены на основные виды сырья (хлопок, энергоносители, металлы, полуфабрикаты) оказывают негативное воздействие на развитие национальной экономики. Готовые изделия не всегда способны конкурировать в странах дальнего зарубежья, да и квоты, которые выставляются на импорт из Узбекистана, сужают возможности узбекского экспорта. Другое дело — СНГ, где качество узбекских изделий вполне устраивает, да и цены порой ниже мировых, что делает продукцию РУ вполне конкурентоспособной на рынках Содружества.

Поэтому Ташкент стремиться формировать различные интегративные структуры, например, Финансово-промышленные группы (в частности, уже много лет идет процесс создания авиационную ФПГ «Илюшин»), открывать новые транспортные магистрали (ТРАСЕКА), которые способствуют освоению новых технологий, свободному притоку в республику инвестиций, а также проникновению узбекских предприятий на новые рынки.

В этом отношении Узбекистан готов участвовать в развитии планов интеграции, особенно если они способствуют экономической экспансии (точнее — попыткам экспансии) Ташкента. Кстати, нетрудно заметить, что во время еще стародавней Минской встречи Президент Узбекистана Ислам Каримов очень живо контактировал с Президентом Грузии Эдуардом Шеварднадзе по вопросам активизации неофициального интеграционного объединения ГУУАМ. По мнению экспертов, это стало явным вызовом другому объединению — Евразийскому экономическому союзу, созданном на базе Таможенного. Не секрет, что в ГУУАМ Узбекистан намерен держать пальму лидерства, тогда как в ЕврАзЭС на это претендует Казахстан (считающийся «родоначальником Евразийства»).

Таким образом, в настоящее время в СНГ сформировалось два полюса интеграции, на одном из которых — Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова, а на другом — Россия, Казахстан, Белоруссия, Кыргызстан и Таджикистан. Остальные государства СНГ (Туркменистан и Армения) пока воздерживаются от подобных шагов, стремясь вначале вообще понять суть происходящих процессов. Как не говори, но, скорее всего, Содружество ожидает очередное испытание на прочность.

С самого момента существования СНГ государства-участники принимали различные планы интеграции, но большинство из них реализовывались с небольшим КПД. Дело в том, что различные стартовые условия и экономический потенциал (а порой — иная политическая ориентация) не способствовали выполнению всех принятых решений. Поэтому в течение десяти лет не раз высказывались мысли о неэффективности самого Содружества и его неспособности сплачивать государства.

Но при этом почти никто не ставил вопрос: а в чем же причина? Главы государств и правительств на встречах подписывают документы, поднимают бокалы и разъезжаются. Да вот только принятые обязательства не выполняются, от чего страдают, прежде всего, сами государства, их экономики. Почему-то принято сваливать вину на соседей и партнеров, но не смотреть на себя, не искать причину в себе. Если не создается таможенный союз, то необходимо искать глубинные причины в собственной позиции. Но это в меньшей степени устраивает любое правительство.

Между тем, потенциал СНГ весьма велик. По имеющимся оценкам, промышленный потенциал государств Содружества составляет примерно 10 % мирового, запасы основных видов природных ресурсов — около 25 %, экспортный потенциал — 4,5 %. Транспортно-коммуникационные системы достаточно развиты. Если верить европейским экспертам, еще недавно их (систем) эффективность была в несколько раз выше, чем в Америке и Китае. В бывшем СССР железные дороги перевозили половину всех грузов и четверть пассажиров общемирового объема. По оценкам Мирового банка, доход от эксплуатации транспортно-коммуникационных систем СНГ мог бы составить 100 млрд. долларов. Более того, в конце 90-х годов здесь было произведено 10 % мировой электроэнергии. А вообще государства Содружества находятся на 4-м месте в мире по ее выработке.

Поэтому любое государство задумывается: а нужно ли отказываться от этого рынка? Стоит сказать, что, по некоторым подсчетам, реализация планов интеграции может привести к следующему: доля государств-участников Содружества в производстве мирового Валового внутреннего продукта к 2005 году достигнет 6 %, а к 2020 г. — свыше 11 %. (В настоящее время она равна примерно 4 %.) В то же время, эксперты прогнозируют и тот случай, когда какая-либо страна выйдет из СНГ или неконструктивно будет участвовать в нем. При этом сценарии доля Содружества к 2005 г. снизиться до 3 % и ниже.

Первым реальным шагом в интеграции должно стать формирование зоны свободной торговли, о необходимости которой речь шла аж с 1994 года. На нынешнем саммите этот аспект вновь поднимался, и это было определено внутренней необходимостью каждого участника Содружества.

В чем же смысл этой зоны и какова ее экономическая выгода?

Зона свободной торговли включает таможенные территории государств-участников, в которых отменены таможенные пошлины при торговле товарами национального происхождения при перемещении их из одной таможенной территории в другие за определенными исключениями. Но и последние в принципе должны постепенно быть отмененными.

Однако эта программа тормозилась несколькими факторами:

1. Правительства не были готовы отменить таможенные пошлины, налоги и сборы, которые являются значительными статьями дохода государственного бюджета. Например, доля таможенной пошлины в госбюджете Узбекистана составляла 0,2 % к ВВП (таков же был объем сбора с физических лиц за ввоз товаров), а доля чистых налогов на продукты и на экспортно-импортные операции в ВВП достигала в 2000 г. — 13,4 %, 2002 г. — 12,7 %.

Были также проблемы в наличии количественных ограничений во взаимной торговле. Каждое государство порой не только усложняло процесс внешнеэкономических связей, но и создавало новые барьеры для свободного движения товаров и услуг. Препятствием стал и принцип взимания НДС или со страны-изготовителя, или страны-потребителя, подходы к которому в странах СНГ различны.

2. Так и не были созданы эффективные системы взаимных расчетов и платежей по торговым и другим операциям. Существовавшие в первые годы независимости клиринговые центры, в итоге, или вымерли, или снизили свою активность. Национальные валюты редко используются в качестве платежных средств. Узбекистан подписал с некоторыми государствами СНГ межправительственные соглашения о признании и взаимной конвертации валют, но в действительности эти документы не реализуются. Причина этого — отсутствие необходимого запаса СКВ, различные подсчеты, а для Узбекистана — наличие нескольких валютных курсов (официального, коммерческого, черного, клирингового) и денежных средств (сум наличный, безналичный, безналичный легитимный, разница между которыми весьма существенна).

3. Государства не стремились гармонизировать законодательства в том объеме, чтобы зона могла эффективно функционировать. В частности, РУ не стремилась принизить роль своего национального законодательства перед иными, не желала признавать верховенство Хозяйственного суда СНГ над национальным. И, тем более, с опаской смотрела на вопросы унификации таможенного законодательства, под которым понималось сведение всех нормативных актов под российские. Все это воспринималось Ташкентом как подрыв национального суверенитета.

4. Узбекистан опасался, что, став участником зоны свободной торговли, он потеряет право самостоятельного и независимого определения режима внешнеэкономических связей с государствами, которые не входят в данную зону. Между тем, режим зоны распространяется только на товары, происходящие с таможенных территорий государств — участников зоны, и никакой потери вышеуказанных прав здесь не предполагается.

Несомненно, зона свободной торговли представляет форму конструктивного торгового сотрудничества в условиях реформирования государствами своих хозяйственных систем на рыночных принципах. Вместе с тем, эксперты указывают, что решение многих конкретных вопросов формирования зоны, механизм ее реализации требуют выработки специфических подходов в зависимости от степени взаимной заинтересованности государств и их готовности к интеграции, от трезвой оценки экономических возможностей для этого, предполагаемых выгод и потерь в реальной экономической ситуации.

Но зона свободной торговли, как говорилось выше, — лишь первый шаг в интеграции. Государства, готовые к дальнейшему углублению интеграционного сотрудничества, могут осуществлять к следующему этапу — образованию реального ( а не «бумажного») Таможенного союза. Но если Россия, Белоруссия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан создали такой союз, то Узбекистан, вначале согласившись с такой формой интеграции, в последний момент отказался от участия.

Причинами стали:

— увязка таможенных вопросов с военными: совместная охрана границ и нахождение российских военных баз в РУ;
 — непаритетность участия республик;
 — подгонка национального законодательства под российское;
 — контроль иностранными государствами таможенного периметра Узбекистана;
 — допускаемая Ташкентом «агрессивная экспансия России» на узбекистанский внутренний рынок, в результате чего, «с одной стороны, подорвется национальное производство, а с другой, начнется утечка валюты». Кроме того, Ташкент видел в этом новую форму политической интеграции, чему противилась республика на всех уровнях СНГ.

Поэтому вполне очевидным стала критика Президента Узбекистана И.Каримова создания Евразийского экономического союза на базе Таможенного союза СНГ. «Это увод народов от решения конкретных дел», — сказал он перед отлетом на очередной саммит глав государств Содружества.

По мнению экспертов, в этом сообществе узбекский лидер увидел «старую сказку» Назарбаева о Евразийстве (столь набившей оскомину узбекским политикам и критически рассматриваемой Ташкентом), а также угрозу и без этого аморфной структуре, именуемой «Центрально-Азиатский экономический форум», и усиление нового экономического (а может, и политического) блока на постсоветском пространстве.

Третьим этапом интеграции планировалось создание Платежного союза и в далекой перспективе — Валютного союза. Все это должно было происходить в рамках единого экономического пространства СНГ, который резко отличается от советского планового хозяйства, имевшего место еще десять лет назад. Но эти проекты с каждым годом удаляются все дальше и дальше, поскольку страны до сих пор не решили вопросы первых шагов.

Конечно, последняя встреча глав государств СНГ может стимулировать дальнейшее развитие Содружества. Но все, в конечном счете, зависит от политического желания государств следовать в фарватере принятых ими решений. Тем более, что более чем десятилетний опыт показывает, что это бывает ну очень уж редко. Слишком большие противоречия между странами, личностные амбиции и частные планы отдельных групп (олигархов, кланов, партий) порой играют основную роль в торможении всех оптимальных и выгодных программ интеграционного развития.

Надо признать, что Ташкент подходит к этим вопросам конструктивно, прагматично и по принципу: «национальные интересы — превыше всего». Но, к сожалению, Узбекистан, как и ранее, решает экономические вопросы с политической точки зрения, что мешает порой разглядеть экономическую выгоду. Потери никто не подсчитывает, а перспектива потенциальных выгод уплывает.

Однако в мире происходит дальнейшее усиление национальных хозяйств и интеграционных сообществ тех стран, экономика которых ориентирована на развитие взаимовыгодных торгово-экономических отношений. Например, в ЕЭС доля внутренней торговли сообщества к общему объему экспорта превышает 61 %. В НАФТе — 45 %. В СНГ доля взаимных поставок 12 государств-участников составляла в 1990 году 72,1 % от общей стоимости их экспорта, в 1995 г. — 55 %, а в 2002 г. — 43 %. При этом сокращается доля товаров с высокой степенью обработки.

В целом же, эксперты «Московской независимой аналитической группы» прогнозируют, что если эта тенденция сохранится (с учетом позиции Узбекистана), то в ближайшие годы государства Содружества не смогут обеспечить поддержание производства и сколько-нибудь широкий сбыт своей продукции с высокой степенью обработки вне своего экономического пространства.

Более того: дальнейший этот процесс превратит СНГ в периферию мирового экономического развития, когда потоки капитала, товаров и услуг будут обходить этот регион как малоперспективный и малоэффективный для инвестиций и сотрудничества. В итоге, Узбекистан будет вынужден прозябать в задворках экономического движения, оставаясь сырьевым и т.н. «феодально-капиталистическим» островком в океане планетарного прогресса.

Максим Даурский

Об авторе

Даурский Максим

Даурский Максим

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.