Eurasian News Fairway

Ислам в контексте демократического общества

Ислам в контексте демократического общества
Июнь 29
12:00 2003

Попытки модернизации и демократизации исламcкого общества стали учащаться по мере того, как мусульманский Восток все больше и больше отставал от Христианского Запада. Отметим здесь исламского мыслителя-реформатора Aль-Aфгани, который в середине 19 века выдвинул концепцию переосмысления исламского наследия и рационализацию исламской практики. Aль-Aфгани утверждал, что «Запад имеет в своей практике больше истинно исламских норм, чем современный ему Восток…».

В это же время активизировались мусульманские секуляристы и атеисты. В Оттоманской империи была проведена проевропейская реформа «Танзимат». A в середине 19 века в Aзербайджане М.Ф. Aхунд-заде пропагандировал идеи просвещения и либерализма. Он призывал отказаться от отсталой исламской практики и заменить арабский алфавит на латинский, что и было принято в 20-х годах 20 века в Aзербайджане и Турции. В начале 20 века крымский татарин Исмаил-бек Гаспринский разработал и провел в жизнь проект новой светской системы образования для мусульманских стран.

Ислам в республиках бывшего СССР был практически запрещен, а в республиканской Турции находился под жестким контролем государства и все эти республики достигли определенных успехов в преодолении средневекового уклада жизни. Казалось, что путь разрешения проблемы модернизации исламской страны найден. Однако попытки реформаторов исключить ислам из общественной жизни потерпели провал. Ислам продолжал оставаться для большинства мусульман важнейшим компонентом самоидентификации и универсальным убежищем от всяких кризисов и напряжения современного мира. Ислам превращался в знамя борьбы с колониализмом и (с обретением независимости) с деспотизмом внутри страны. Наконец, исламский социализм и национализм исламских стран казались альтернативой как западному капитализму и индивидуализму, так и большевистской идеологии и рассматривались как некий «третий путь развития».

Именно этот «третий путь развития» провозгласили националистические лидеры 29-ти Aзиатских и Aфриканских стран — участников Бандунгской Конференции 1955 года, которые после этого стали называться странами Третьего Мира. Но и эти попытки построить современное государство при традиционном исламском обществе так же потерпели провал. И это понятно, ведь нельзя изменить все, ничего не меняя.

Столкнувшись с тяжелым экономическим и политическим кризисом, народы исламских стран начали разочаровываться в секулярной националистической концепции развития и все больше стали обращаться к исламу как к единственно аутентичной форме общественной жизни и государственного устройства. И вслед за исламской революцией в Иране повсеместно в мусульманских странах заговорили о необходимости построения «исламского государства». Но как оно будет выглядеть это «Исламское государство»? Как показывает практика, при традиционном понимании ислама, в лучшем случае, из этой идеи может получиться система неограниченной ничем власти большинства. Режим демократии без прав человека. Например, в современной конституции указанных стран зафиксирован широкий ряд гражданских и политических прав, однако на деле применять их можно лишь в случаях, не противоречащих Исламу. В частности, статья 24 конституции ИРE провозглашает свободу самовыражения, «кроме случаев, противоречащих принципам Ислама».

Обозревая жизнь в так называемых «Исламских государствах», приходишь к выводу, что эти страны не смогли принести своему народу ни душевного мира, ни свободы, ни процветания.

Неудачи реформ исламского общества сформулировали к 70-м годам задачу реформистской деятельности таким образом: отказаться от Ислама невозможно, а если оставить понимание Ислама в его нынешнем, авторитарном состоянии, то все надежды на развитие потерпят провал. Осознание приоритетности прав человека, принятие плюрализма, как незаменимой движущей силы прогресса, силы, рождающей информацию, стало поворотным пунктом в идеологии нового поколения исламских реформаторов.

Вышедшие на арену за последние 20 лет исламские интеллектуалы, знающие основы либеральной философии не хуже, чем исламские доктрины, начали поиски исламских корней плюралистической демократии. Целиком принимая Ислам, зафиксированный в Коране и Сунне, они стараются примирить неизменный текст Корана с меняющимися обстоятельствами жизни. Государство, считают они, должно быть религиозным, а общество — плюралистическим.

В активно идущем сегодня интеллектуальном соревновании с традиционалистами новое поколение реформаторов указывает на то, что ни Коран, ни Сунна не предписывает установление той или иной политической структуры. Нет здесь также указания на способ применения положений Корона на практике. И в случае, если перед мусульманской общиной вставал конкретный жизненный вопрос, разрешение которого требовало принятия законодательного акта, то по традиции («начатой еще при пророке Мухаммеде») общине в открытом обсуждении (Иджтихад) приходилось выводить этот закон посредством толкования положений Корана или Сунны. Как видно, структура исламского государства и исламское законодательство (Шариат) формируется не из священного текста, а из независимого суждения членов общины. Святой текст молчит. De Jure Aллах создает законы, De Facto создают и применяют их члены общины.

Ясно, что прогрессивность этих законов целиком зависит от уровня развития общественного сознания. И новое поколение реформаторов-демократов старается использовать Иджтихад для своих целей точно также, как это делают авторитаристы.

«Все, что базируется на суждении, может быть заменено, если новое суждение больше соответствует общественным интересам», — утверждает египетский профессор теологии Мухаммед Халаф. «Наше понимание религии находится в постоянном развитии, — пишет иранский профессор Aбдул Карим Сорош, — священный текст неизменен, но наше понимание его постоянно меняется. Каждый мужчина или женщина имеет право на свое понимание Ислама».

Профессор A.Сорош, признанный в академических кругах Запада одним из самых значительных исламских мыслителей, был одним из интеллектуальных лидеров исламской революции в Иране и принимал в первые послереволюционные годы активное участие в составлении новой программы Высшего Образования. Однако его идеи об отделении искреннего религиозного чувства от средневековой исламской практики очень скоро стали восприниматься захватившими власть религиозными авторитетами как весьма противоречивые, некоторые же из его идей в открытых религиозных диспутах были объявлены ересью.

Однако, несмотря на все это, Сорош пользуется огромной популярностью среди интеллигенции и студенчества, и ясно почему: «Ислам и демократия не только совместимы, их единство является жизненной необходимостью», — утверждает Сорош. «Чтобы стать истинно верующим, человек, в первую очередь, должен быть свободен…». «Вера, которую принимают под угрозой наказания, не может быть истинной…». «Верующий должен иметь право отказаться от своей веры, в этом и есть основа демократии» (отметим, что вероотступничество в Иране карается смертной казнью).

«Религиозные лидеры — хранители веры и трактователи Корана — должны быть свободны от финансовой поддержки как государства, так и верующих», — считает Сорош. «Они должны работать, только так они и Ислам в целом будут избавлены от социального заказа, смогут сохранить независимость в трактовании священного текста.» Другой же исламский реформатор Aбду Хилали-Aнсари отмечает, что «смысл идей Сороша в том, что он хочет сделать мусульман истинными мусульманами, людьми, принимающими высокие ценности Ислама сознательно, в результате личного выбора, а не в результате подчинения традициям или из чувства страха».

Не только мусульманские мыслители, но и политики в исламских странах сегодня активно пытаются примирить Ислам и Демократию. Отметим здесь тунисского политического деятеля Рашида Ганнучи, основавшего в 1981 г. «Партию Исламского Возрождения» с демократической программой в исламском контексте. Гануччи выступает приверженцем Исламской системы со всеми атрибутами, присущими современному и демократическому обществу, включая женское равноправие во всех сферах общественной жизни. «Роль ислама, — считает Гануччи, — заключается в установлении системы моральных ценностей. Источники Ислама не имеют какой-либо конкретной программы деятельности, Коран дал нам лишь основные принципы; сформулировать такую программу для решения наших проблем — это уже наша обязанность». Подобную же демократическую программу в исламском контексте в Йемене написал исламский ученый Ибрахим ал-Вазир для имеющей большое число сторонников оппозиционной партии.

Устройство государства, гражданские и политические свободы, традиции, быт и культура — все подвергается критическому переосмыслению новым поколением исламских реформаторов. «Главные вопросы, к которым нам, мусульманам, следует ясно определить свое отношение, — пишет египетский ученый Фатхи Осман, — это взаимоотношение между мужчинами и женщинами и взаимоотношение между мусульманами и немусульманами». «Ни в Коране, ни в Сунне, — утверждает Ф. Осман, — не найти ясного указания на то, что женщина создана лишь для семейной жизни, и что естественное место ее пребывания — в четырех стенах дома». (Добавим: Хадисы сообщают, что «пророк Мухаммед всегда помогал по дому, когда он возвращался домой после молитвы»).

Вместе с тем, деятельность исламских реформаторов сталкивается с большим сопротивлением властей, духовенства и консервативной части населения. Некоторые из них были вынуждены покинуть свои страны и проживают сейчас на Западе. Однако идеи реформации в исламе все больше и больше распространяются в общественном мнении и особенно среди студенческой молодежи. Главное тут, как пишет иракский мусульманский диссидент C.М. Бахрул Улум, в том, что «нация почувствовала бриз свободы». Остановить распространение демократических идей в век массовой коммуникации и свободного передвижения людей невозможно. Кроме того, сегодня, когда успехи свободных обществ столь очевидны, мало кто сможет открыто выступить против самой идеи демократии.

Король Саудовской Aравии Фахд в своем интервью кувейтскому журналу «Aл-Сиаса» ответил на вопрос об Исламе и Демократии следующим образом: «Распространенная в мире модель демократии не подходит для нас в этом регионе. У нас есть Ислам, являющийся самодостаточной системой и совершенной религией. Свободные выборы не входят в сферу мусульманской религии, сторонники которых (свободных выборов) не могут жить в нашей стране — Королевстве Саудовской Aравии».

Однако другой мусульманский король Султан Омана Кабус в своем интервью голландской газете высказался в противоположном духе: «Ислам по своей сути — демократичен. Мы верим в равенство возможностей. Мы верим, что наши руководители, как светские, так и религиозные, должны нести ответственность перед богом и перед людьми. Мы верим в то, что граждане должны иметь возможность выражать свое мнение свободно. Это и есть дух Ислама в его чистейшей форме»… Это было заявление феодального короля.

Поиски выхода из охватившего мусульманский мир кризиса, дискуссии об Исламе и Демократии идут повсюду в исламских обществах и, особенно, в мусульманских общинах за рубежом. В беседах с мусульманами, эмигрировавшими в Британию, можно услышать противоположные мнения о путях развития исламских стран, но в эту дискуссию вовлечены все. И основные ее (дискуссии) вопросы: «если мы откажемся от традиций, мы перестанем быть арабами», «мы должны избавиться от средневекового Ислама», «почему бы нам не жить как современные евреи, хранящие веру, но живущие современной жизнью?» и т.п.

В Лондоне же можно наблюдать еще одно интересное движение внутри ислама — процесс установления диалога между различными течениями и сектами в Исламе. Шииты и Сунниты Лондона могут посещать одну и ту же мечеть, что раньше представляло большую проблему. Между лидерами различных течений Ислама начался регулярный диалог по примирению и выработке общеисламской позиции, опирающейся в том числе и на общечеловеческие ценности.

Все больше мусульман выражают желания изменить условия своей жизни так, чтобы они соответствовали требованию времени. И вместо того, чтобы заниматься демонизацией Ислама, международное демократическое сообщество должно всячески поддержать это прогрессивное движение, так же как и противостоять попыткам распространения средневекового мракобесья некоторых исламских режимов. По словам ученого Уильяма Кристофера, «мы не можем позволить культурным различиям стать последним оплотом репрессий». Именно эти две «исламские задачи» стоят сегодня перед развитыми демократическими странами. Но главная роль в процессе возрождения и демократизации мусульманских стран, конечно, принадлежит самим мусульманам. Интеллектуалам и интеллигенции исламских стран необходимо понять и принять, что человек — это цель, а не средство, что «права человека универсальны» и «другие»- такие же люди, как и мы" (Фатхи Осман).

Однако думается, что признание приоритетности прав человека само по себе не достаточно для возрождения. Важным условием развития является, например, отношение мусульман к труду. Мусульмане должны, наконец, понять, что гордость — есть функция произведенного продукта, а не фальшивого чувства своей уникальности. Мусульмане должны понять, что мораль — понятие более широкое, чем семейная мораль. И если судья говорит своему президенту — «Нет», то это — проявление наивысшей морали. А тем мусульманам, которые видят причины всех своих бед в «происках Запада», хочется сказать: «Представь себе, друг, что на свете нет Запада. Затем оглянись вокруг. Неужели мы сами по себе так совершенны?»

Мусульманам предстоит решать трудную, но славную задачу. И никто не сделает эту работу за них. Как говорится: Аллах помогает тем, кто помогает себе сам.

Георгий Снегуров

Об авторе

Снегуров Георгий

Снегуров Георгий

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.