Eurasian News Fairway

Интеграция государств содружества (домыслы и реалии)

Интеграция государств содружества (домыслы и реалии)
Август 08
12:00 2003

В Содружестве Независимых Государств многие по сей день ключевым звеном интеграционных процессов считают экономику, заявляя, что успешное решение проблем экономической интеграции послужит залогом сближения стран СНГ и в других сферах деятельности. Однако такая позиция представляется весьма устаревшей и недостаточно обоснованной. В силу действия законов системности интеграционные процессы не могут носить лоскутный, фрагментарный характер («сначала экономика, потом все остальное») своего рода игры приоритетов, зачастую на временном поле, да с переменными игроками. Отношения между странами Содружества только условно можно подразделить на экономическую, политическую, культурную и другие составляющие. В реальной же жизни они тесно переплетены.

Несомненно, взаимосвязь сфер интеграции предполагает распространение успехов или неудач как по горизонтали, так и по вертикали — взаимосвязанным наложением одной области на другую. Планы создателей Содружества построить новую общность постсоветских государств порой теряются в потоке несбывшихся надежд. Если судить по результатам экономической интеграции, то достижения СНГ незначительны. Зона свободной торговли функционирует не в полном объеме, Евразийское экономическое сообщество в течение почти года после своего образования решает в большей степени организационные, нежели экономические задачи. Вряд ли есть основания для радужных надежд на то, что в ближайшее время экономическая интеграция в ближнем зарубежье рванет на всех порах и, как локомотив, потащит за собой остальные сферы жизнедеятельности обществ.

Кстати, выделение приоритетных сфер сотрудничества и определение ключевых проблем в них — это далеко не одно и то же. Анализ показывает, что как в экономической, так и в других областях партнерства существуют однотипные проблемы, которые оказывают значительное влияние на состояние и перспективы СНГ.

Например, в области военного сотрудничества еще в 2001 году возникло противоречие между обязательствами государств, участвующих в Договоре о коллективной безопасности, и размещением американских войск в Средней Азии. Существенные различия имеются и в позициях стран СНГ по внешнеполитической проблематике, например, в отношении событий вокруг Ирака.

Таким образом, ключевое звено интеграционного процесса в ближнем зарубежье должно пронизывать все сферы сотрудничества стран региона. Но как его определить? Один из возможных путей — это анализ соотношения между целями, которые ставят перед Содружеством политические элиты его государств-участников, и реальной ситуацией в регионе. На одно из последних заседаний совета глав стран-участников СНГ выражалось пожелание развивать Содружество эволюционным путем.

Вместе с тем, до последнего времени ситуация в ближнем зарубежье нередко удивляла резкостью поворотов. Само создание СНГ стало полной неожиданностью для многих, если не большинства политиков и исследователей этого процесса. По сообщениям СМИ, таким же неожиданным было решение некоторых вопросов на саммите в Кишиневе. Предложение Президента России В.В. Путина по вопросу о ротации председателя Совета глав государств-участников и передачи руля правления Содружеством на очередной срок в руки Л.Д. Кучмы не поддержали, казалось бы, самые стабильные «интегральщики» — президенты Беларуси А.Г. Лукашенко и Армении Р. Кочарян.

Более чем 10-летний период между этими двумя событиями также пестрит неожиданностями. Поэтому неудивительно, что процессы, происходящие на постсоветском пространстве, очень по-разному, иногда с противоположными оттенками, оцениваются политиками и учеными. Причем эти оценки касаются не второстепенных вопросов, а существа интеграции. По прошествии более чем десяти лет после создания СНГ обозреватели все еще задаются вопросом о том, что происходит в ближнем зарубежье — интеграция или дезинтеграция. Или, говоря о ГУУАМе, принимаются спорить: антироссийская это структура или дополнение к Содружеству. Можно, конечно, списать подобное положение на ангажированность журналистов или зашоренность ученых и политиков. Думается, однако, что не в этом дело. Происходящие в ближнем зарубежье процессы действительно позволяют давать им противоречивые оценки.

Почему же так происходит? В качестве гипотезы рассмотрим тезис, согласно которому данная зигзагообразная дорога, которой следуют страны постсоветского пространства, не случайна, а уходит своими корнями в неопределенность национальных интересов государств-участников СНГ.

Доказательств тому великое множество. Среди них — фактическая блокада российским «ГАЗПРОМОМ» в течение длительного времени Туркменистана и последующее снятие этой конфликтной ситуации. Другой пример — активная роль Узбекистана в создании ГУУАМа в конце 1990-х годов и фактический выход из нее в 2002 г. Наконец, совсем свежий пример с решением молдавского руководства об обязательном изучении русского языка со второго класса общеобразовательной школы. Это решение в штыки встретили националисты под руководством Ю.Рошки. Многотысячные толпы пикетировали государственные учреждения в Кишиневе. И только после отмены данного решения и указания из Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе оппозиционеры прекратили демонстрации, которые парализовали столицу страны на несколько недель.

Зигзагообразный путь стран СНГ изобилует резкими поворотами. Логичнее спешить медленно. А превысишь скорость где недопустимо — машину может занести на вираже. Чтобы не угодить в пропасть, можно выпрямить дорогу. Такая реконструкция пути на ближайшую перспективу вряд ли удастся. Остается старопроверенный способ: не лихачить над пропастью, перед угрозой небытия.

Если национальные интересы — это осознанные потребности, то в нынешних условиях расколотости общественного сознания в большинстве стран ближнего зарубежья у различных экономических и политических групп влияния имеются свои, иногда почти диаметрально противоположные взгляды на будущее их обществ. Именно поэтому наблюдаются достаточно резкие изменения точек зрения на значимые вопросы их развития. Пример тому — заметное изменение в определении «локомотивов» интеграции: если 3–5 лет назад это был Союз Беларуси и России, то сейчас акцент делается на ЕврАзЭС и не коллективные, а лишь узко двусторонние отношения между странами-партнерами.

Другим следствием неопределенности и переменчивости национальных интересов государств-участников СНГ является отсутствие общепризнанных теоретических конструкций, связывающих события на постсоветском пространстве в единое целое. Различные явления общественной жизни могут по-разному оцениваться представителями политических движений даже одной страны, не говоря уже о возможных противоречиях в отношениях между разными государствами. Ведь время жесткого лапласовского детерминизма прошло. Сейчас большинство обществоведов придерживаются позиции, согласно которой некая причина вызывает определенное следствие только в рамках той или иной теории со всеми вытекающими из этого ограничениями. Следовательно, и события в области интеграционных процессов на постсоветском пространстве целесообразно рассматривать через призму теорий, которые господствуют в странах региона.

Наиболее распространенной (и, пожалуй, наиболее критикуемой) в настоящее время является выдвинутая Россией концепция «разноскоростной и разноуровневой интеграции». Она объясняет причину разной глубины вовлеченности в интеграционные процессы, крепость или слабость связей между отдельными странами Содружества, а также факт наличия ряда микросоюзов в СНГ («союз двух», «союз пяти», ЦАС, ГУУАМ).

Однако эта трактовка интеграционных процессов на постсоветском пространстве не всегда была убедительной для некоторых государств-членов СНГ. Так, Президент Украины Л.Д.Кучма в конце 1990-х годов заявлял, что из идеи союза России и Белоруссии «ничего не вышло», как и из заключенного между некоторыми странами СНГ Таможенного союза. Тем не менее, в 2002 году руководство Украины заявило о возможном присоединении к ЕврАзЭСу и сделало для этого первый шаг, в результате которого Украина на тот момент получила в объединении статус наблюдателя. Не является ли этот пример еще одним свидетельством «капризной» неустойчивости национальных интересов страны?

Одним из центральных тезисов нового подхода России к сотрудничеству со странами СНГ является положение о готовности к интеграции. Так, выступая на юбилейном заседании Совета глав государств-участников СНГ 30 ноября 2001 года в Москве, Президент Российской Федерации В.В. Путин заявил, что определяющую роль в сотрудничестве государств-участников Содружества играет степень готовности к интеграции.

Однако математической формулы, по которой можно было бы вычислить «коэффициент готовности к интеграции», не существует. Это предполагает возможность взаимных утверждений о «готовности» одних и «неготовности» других. 18 июня 2002 года Президент Республики Беларусь А.Г. Лукашенко провел совещание, посвященное реализации договоренностей, достигнутых в ходе состоявшейся накануне в Санкт-Петербурге встречи с Президентом РФ В.В. Путиным. Он, в частности, заявил: «Мы готовы идти настолько далеко и глубоко в строительстве союзных отношений, насколько сегодня к этому готово руководство России… К разумному компромиссу мы готовы всегда.»

Таким образом, российская концепция готовности дает возможность произвольного определения «готовых» к интеграции и свободного выбора партнеров по взаимодействию в зависимости от политического момента.

На Украине основной внешнеполитической теорией до последнего времени была концепция многовекторности. В отношении этой концепции существовали различные мнения как в самой Украине, так и за ее пределами. Руководитель одного из депутатских объединений в Верховной Раде Украины А.Деркач, например, подчеркивает «необходимость пересмотра понятия „многовекторности“ и придания ему адекватного времени содержания…». Этот курс сыграл свою положительную роль в условиях, когда Россия и США пытались найти новое понимание своих внешнеполитических задач. Но в изменившихся условиях ее уже нельзя трактовать как простую равноудаленность от Москвы и Вашингтона.

Еще более однозначно высказался по поводу многовекторности украинской внешней политики секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Е.К.Марчук. По сообщению информационного агентства «ИНТЕРФАКС», после принятия в мае 2002 года решения об интеграции Украины в НАТО он отметил, что «закончилась эра многовекторности… Украина определилась, и это очень важно…».

Однако что означает утверждение «Украина определилась»? Национальные интересы подвержены зависимости от расстановки сил на мировой арене. Кроме того, направленность и скорость изменений зависит от различных внутренних обстоятельств, так и от хронологических. Замечено, что на рубеже веков, а тем более тысячелетий, часто имеют место «смутные времена». Периоды резких перемен тяжело переносятся народом и очень трудно даются политикам (эпидемия самоубийств на рубеже XX века и т.д.).

Неопределенность национальных интересов новых независимых государств, возникших десятилетие тому назад на постсоветском пространстве, происходит не из того, что не очень профессиональные политики или слабые политологи в этих странах не могут выработать национальную стратегию развития. Дело в том, что вся земная цивилизация в настоящее время находится на перепутье. Даже у тех стран, где общественно-политическая и социально-экономическая ситуация относительно стабильны, возникают трудности с формированием своего внешнеполитического курса. Вполне возможно, что в этих условиях многовекторность является, по выражению журналиста, «флюгером неопределенности», и она наиболее пригодна для нахождения сбалансированных подходов государств-участников СНГ в поисках своего места на международной арене.

В Армении, как и в большинстве других государств-участников СНГ, не было выработано отдельной концепции отношений со странами ближнего зарубежья. Связи с этой группой государств осуществляются на основе общей внешнеполитической доктрины Армении — теории комплиментарности. Выступая на открытии Второй конференции «Армения — диаспора» 27 мая 2002 года, Президент Республики Армения Р.Кочарян заявил, что «жизнь показала верность реализуемой нами политики комплиментарности. Ее смысл — искать выгоду в сглаживании противоречий великих держав и блоков, а не в их обострении…».

Еще одну важную грань комплементарности отметил первый заместитель министра иностранных дел Армении А.Туманян. В интервью информационному агентству «Медиамакс» он заявил: «Насколько сильной и стабильной будет Россия и другие страны СНГ, настолько больше возможностей получит Армения для реализации принципа комплиментарности, заложенного в основу нашей внешней политики».

Близкой к многовекторности и комплиментарности представляется и внешнеполитическая концепция постоянного нейтралитета, которой руководствуется Туркменистан. Еще 2 декабря 1995 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию «Постоянный нейтралитет Туркменистана». «Туркменская модель» нейтралитета — это невмешательство в чужой спор, в борьбу между двумя сторонами, а также особый правовой статус государства, внешнеполитический курс которого характеризуется неучастием его в вооруженных конфликтах и в военно-политических союзах.

Нейтралитет позволяет также развивать разнообразные международные связи «по всем азимутам». В связи с очередной годовщиной этой даты Президент Туркменистана С.Ниязов выступил с лекцией о нейтралитете перед студентами, в которой заявил, что жизнь «предопределила избрание независимым Туркменистаном такого политического курса, который позволил бы нам сохранить себя как единый народ, сохранить туркменскую государственность и суверенитет, свою самобытность и одновременно раз и навсегда избавил бы нас от незавидной роли разменной пешки в чьей-то большой игре…». Данная модель наиболее устойчива в переходный период, особенно с учетом самой протяженной границы в пределах СНГ (свыше 3 тыс. километров) с Афганистаном.

Таким образом, неопределенность национальных интересов государств-участников СНГ является одной из основных причин имеющих место неожиданных изменений в интеграционных процессах на постсоветском пространстве. От этих стран и невозможно ждать постоянного курса на длительный период времени, они не в состоянии выработать долгосрочную стратегическую линию международного поведения. Видимо, их реально выполнимая задача во внешней политике может состоять не в устранении отклонений, а в уменьшении их амплитуды колебаний.

До настоящего времени нет единого теоретического подхода к интеграции стран СНГ. Вместе с тем, хотя внешнеполитические концепции отдельно взятых стран Содружества различны по содержанию, однако в них можно усмотреть один общий аспект: они создают поле для маневрирования по различным азимутам в международном сообществе. Правда, зачастую сиюминутные интересы превыше среднесрочных или, тем более, долгосрочных.

Теги

Об авторе

Кучеров Евгений

Кучеров Евгений

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.