Eurasian News Fairway

Афганская труба и грустные политические реалии

Афганская труба и грустные политические реалии
Ноябрь 29
12:00 2003

Все чаще в последние месяцы вспоминают идею строительства нефтепровода из Центральной Азии через Афганистан на Пакистан. Этот трубопровод, будь он построен, стал бы альтернативой и полным географическим, геополитическим и экономическим антиподом как российскому маршруту транспортировки каспийской нефти, так и турецкому, и китайскому. Лишь с иранским направлением у него есть нечто общее. В большей степени именно эта противопоставленность всем имеющимся проектам привлекала внимание к афганскому маршруту.

Судьба этого проекта до сих пор складывалась наиболее драматично среди всех конкурирующих подобных идей. Озвученная в середине 90-х американо-арабской нефтяной компанией, она первоначально никем всерьез не воспринималась. В Афганистане тогда шла борьба всех против всех, и даже о подобии стабильности, необходимой для решения такой задачи, речи быть не могло. Потом в мировых СМИ появилась версия, что движение «Талибан» (примерно синхронно с идеей нефтепровода и возникшее) якобы было инициировано с Запада, чтобы «навести порядок» в Афганистане для осуществления проекта.

Была ли в этой версии толика правды или же она стала результатом скрытой информационно-политической борьбы крупных мировых геополитических игроков, сказать нельзя, но только «Талибан» стабильность в Афганистан, как известно, не принес. Война и хаос в стране лишь нарастали год от года. От обсуждения идеи нефтепровода и газопровода из Прикаспийского региона на Афганистан в солидных аудиториях стали постепенно отказываться, хотя до того некоторые капитаны казахстанского нефтяного сектора были замечены в упоминании этой идеи на людях.

Помнится, на одной из многочисленных экспертных тусовок конца 90-х, обсуждавших, куда же качать каспийскую нефть (которая, кстати, на тот момент еще и найдена-то толком не была), американский представитель очень метафорично, на грани приличий, но зато ярко высказался в том смысле, что в итоге выиграет именно представленный им афганский проект.

После периода забвения в последние три-четыре года идея нефтепровода, окрещенного «южным» в отличие от российских, турецких и китайских направлений, воскресла почти сразу после начала боевых действий США и их союзников в Афганистане. Появилось даже мнение, охотно озвучиваемое некоторыми казахстанскими СМИ, что вся эта операция была задумана американцами, чтобы наконец-то проложить нефтепровод через Афганистан и тем самым «увести» каспийскую нефть от всех конкурентов — России, Китая, Ирана.

Столь буйные геополитические фантазии, конечно, любопытны, но от реалий, пожалуй, весьма далеки. Тем не менее нельзя не признать, что в принципе для США существование такого нефтепровода было бы фактором положительным с учетом политики упрочения влияния в Центральной Азии. Оно действительно позволило бы оттеснить от вопросов экспорта углеводородов геополитических конкурентов, а заодно «нанизало» бы страны Центрально-азиатского региона на экспортную трубу, как бабочек на иголку.

Наконец, очень важно: такой экспортный трубопровод, если бы создавался американцами или при их участии и гарантиях, дал бы средства, чтобы хоть частично окупить финансовые расходы США на установление влияния в регионе (отсутствие коего как раз и инкриминируют Бушу-младшему!). Ведь спонсировать центрально-азиатские страны, в которых теперь находятся американские базы, с общим населением под пятьдесят миллионов человек, пусть и при условии помощи от других развитых государств, довольно накладно. Даже для сверхдержавы, к тому же испытывающей экономические проблемы.

Теоретически (правда только теоретически!) для попыток реализации проекта политические и экономические основания имеются. Насчет экономических: «сердцевина» идеи — это поставки среднеазиатских углеводородов как в порты Пакистана с дальнейшим экспортом их морем, так и собственно на рынок Пакистана и Индии. Обе страны с огромным населением являются импортерами энергоносителей и способны поглотить значительные объемы нефти и газа.

То есть вроде бы идея вполне основательно проработана. Но уже во втором приближении начинают появляться вопросы. Во-первых, насчет рынка. И Индия, и Пакистан действительно заинтересованы в стабильном источнике поступления углеводородов, но очень сомнительно, что эти страны-антагонисты согласятся «сесть» на одну трубу. Последний, до сих пор не закончившийся конфликт между ними показывает, что уровень напряженности между Исламабадом и Дели крайне высок.

Невозможно представить, что в таких условиях Индия будет связываться с трубопроводом, который идет по территории ее главного противника, то есть поставит себя в зависимость от него в стратегически важном вопросе. Так что, скорее всего, на стабильный индийский рынок лоббистам южного маршрута рассчитывать не приходится.

Теперь о Пакистане. Здесь со стабильностью тоже возможны проблемы. Действительно, страна заинтересована в импорте газа и нефти, но все последние годы Пакистан существует в очень нестабильной экономически и политически ситуации. Это плохой фон для реализации таких многомиллиардных проектов, как строительство трубопроводов, да и для гарантированного платежеспособного спроса на нефть и газ тоже. К внутренней нестабильности добавляется и все тот же перманентный конфликт с Индией.

Так что при внешней привлекательности этот региональный рынок слишком проблемный. Можно транзитом через Афганистан и Пакистан попытаться продавать нефть дальше, отправляя ее морским путем в страны южной и юго-восточной Азии. Там много государств с большим населением, но со скудными собственными запасами углеводородов или вовсе без них, как Япония. Но на этом направлении доминирует дешевая и качественная нефть из стран Персидского залива, которая чуть ли не из скважин сразу попадает в танкеры. Центрально-азиатская нефть, которой еще до погрузки в танкеры в пакистанских портах придется пройти по длинному нефтепроводу, почти наверняка не сможет по цене конкурировать с арабской или иранской.

Нефтепровод, бесспорно, будет дорогим. Уже одна только протяженность делает его сопоставимым по затратам с маршрутом Актау-Баку-Джейхан, если не дороже его. Хотя нет каких-либо технико-экономических расчетов проекта, но некоторые условные прикидки можно сделать исходя из тех расстояний, которые должен будет покрыть нефтепровод.

Итак, если считать его исходной точкой Актау (исходя из того, что уже прорабатывается ТЭО проекта трубопровода для кашаганской нефти от Атырау до этого порта), то схема маршрута нефтепровода примерно может выглядеть так:

От Актау до ближайшего стыка казахстанско-узбекско-туркменской границы (порядка 500 километров), далее на юго-восток через всю территорию Туркмении на Кушку (около 900 километров по прямой), далее через Афганистан в направлении крупнейшего пакистанского города и порта Карачи (по прямой около 1400 километров). Этот маршрут, видимо, является оптимальным на всех участках проекта, учитывая, что западные спонсоры захотят прокладывать его на максимально удаленном от границ с Ираном расстоянии, что для частичной самоокупаемости проекта его в Пакистане надо будет прокладывать по наиболее заселенным территориям, чтобы иметь тот самый гарантированный рынок сбыта.

Таким образом, протяженность нефтепровода составит не менее 2800 километров. А реально, конечно, больше — ведь в наших расчетах не учитывается рельеф местности, который неизбежно внесет свои коррективы, особенно на территории Афганистана. Так что в итоге длина трубы вполне может превысить три тысячи километров. Сложный рельеф, климатические условия, отсутствие на больших территориях сколько-нибудь квалифицированной рабочей силы — все это значительные дополнительные «минусы» к политическим проблемам проекта. Так что реализация его в обозримом будущем представляется маловероятной.

И нельзя забывать о другом крайне важном политическом факторе:

Все страны региона, особенно граничащие с Афганистаном, видят для себя то, что называется «окном возможностей» — формируются новые программы восстановления, инвестируются большие финансовые ресурсы. Наиболее крупные инфраструктурные проекты определят долгосрочную перспективу — где пройдут коммуникации, нефтепроводы, газопроводы, и обусловят тем самым стратегическое положение стран. Поэтому представители региона пытаются получить для себя экономические выгоды.

Но, одновременно, живя в этом регионе постоянно и хорошо зная его проблемы, эти страны более пессимистично склонны воспринимать ситуацию в Афганистане, понимая лучше многих западных экспертов, что эти программы не решат существующих проблем. Если в ближайшей перспективе упомянутые программы не снимут афганские проблемы (проблемы страны, где практически заново надо создавать экономику, инфраструктуру, все социальные службы), то они смогут хоть как-то решить некоторые вопросы близлежащих стран, то есть создать определенный пояс стабильности. Это уже будет прогресс. Если инвестируемые средства будут попадать сюда, где сохранены действующие предприятия, специалисты, то они (средства) будут использованы более эффективно, нежели направленные непосредственно в Афганистан. Там ведь просто нет структур, которые бы обеспечили использование инвестиций по назначению!

Поэтому государства региона стремятся всеми силами изменить менталитет западного донорского сообщества, которое хочет «утопить» все деньги в Афгане без того, чтобы сделать одновременно что-то реальное, стабилизировать экономически соседние страны, которые, реализуя проекты, смогут поднять свои экономики.

Коррупция есть везде, но многие западные структуры уже научились работать на постсоветском пространстве и знают, по каким схемам финансы могут «испаряться». Стало намного труднее пустить гуманитарную помощь или помощь по программам развития на незапланированные цели. Хотя это происходит и будет происходить. И не только в странах Центральной Азии или бывшего СССР. Ведь и по программам ООН, Европейского Союза очень много денег разворовывается и тратится не по назначению. Это общая болезнь.

Расчет же на то, что Афганистан можно предоставить самому себе, просто нереален. Практика показывает: везде, где пытались предоставить новообразование самому себе (например, в России Чечню после Хасавюртовских соглашений), ничего хорошего из этого не выходит. Если нет институтов, которые могут обеспечить стабильность в стране, то фраза «предоставить самому себе» означает дать возможность структурам, основанным на военизированных группах, имеющих рычаги влияния в обществе, практически без закона управлять страной и тем самым превратить ее в очаг не только терроризма, но и в источник целого круга глобальных проблем — экологических, переправки наркотиков и так далее.

Проблемы Афганистана настолько сложны, что есть сомнение: хватит ли на Западе и политической воли, и экономических возможностей продолжать настойчиво, в течение многих лет, может быть, на протяжении не одного поколения финансировать эти программы. Вполне возможно, что очень скоро выяснится — результат зависит во многом от соседних стран, на себе испытавших непосредственное долгое влияние очага нестабильности и готовых нести ответственность за стабилизацию.

Ожидания, что на постсоветском пространстве возникнет некая модель демократизации по одной схеме, были обречены на провал. На Западе разочарование было сильным, особенно среди представителей государственных структур США, которые проталкивали программы стандартной демократизации. Здесь существует много своих особенностей, и понятно, что демократизация будет идти более сложным путем.

Если до событий 11 сентября страны этого региона могли в чем-то игнорировать мнение международного сообщества, которое не представляло им реальные стимулы для демократизации изнутри и не имело существенных рычагов влияния, то сейчас здесь постепенно зреет понимание безальтернативности процессов демократизации.

Но в регионе сохраняется двойственное отношение к демократии. Здесь долго считалось, что движение к демократизации будет автоматически вызывать нестабильность. Пока шла война в Афганистане, это опасение доминировало. Сейчас эта угроза частично снята. Но только частично.

Страны Центральной Азии везде, где они хотят занять свою геополитическую нишу, сталкиваются с разрывом между уровнем демократии в странах-партнерах и тем, что происходит у них. Это делает невозможным долгосрочное стратегическое партнерство. Поэтому они вынуждены двигаться в направлении демократии. Но нельзя ожидать, что она быстро там наступит.

Вот и говори в такой ситуации о столь стабильных (по определению и на долгую перспективу) вещах, как трансконтинентальный трубопровод! Воистину — грустные политические реалии под афганской трубой…

Об авторе

Мансуров Рустам

Мансуров Рустам

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.