Eurasian News Fairway

Неспокойный Таджикистан

Неспокойный Таджикистан
Ноябрь 29
12:00 2003

Прокатившаяся по Таджикистану гражданская война возымела крайне тяжелые последствия как для самого населения республики, так и для все стран-членов СНГ. Поэтому до сих пор не прекращается активная дискуссия экспертов о первопричинах раздора, о нынешнем состоянии этнополитической ситуации в Таджикистане и перспективах ее дальнейшего развития.

Говоря о сегодняшнем дне, видится необходимым подчеркнуть, что наиболее сложными и конфликтными регионами в РТ по-прежнему являются Курган-Тюбинская зона Хатлонской области и Душанбе с окрестностями. Последние, имея очень немногочисленное коренное население, стали бурлящим котлом, в котором взаимодействовали, соперничали, боролись за власть и влияние представители всех этнорегиональных групп таджиков.

Причем эти процессы шли на фоне превалирования общесоветской культуры, которая обеспечивалась весьма значительным, а местами преобладавшим инонациональным населением. Именно здесь был наиболее выражен и силен «комплекс национальной неполноценности». Все это усугублялось созданием дуальной экономики, при которой «гиганты» индустрии не были ориентированы на местные трудовые ресурсы и традиции, не были связаны с местным промышленным комплексом и образовали чужеродные анклавы «большой индустрии», не вошедшие в народнохозяйственный комплекс.

Все эти перекосы стали питательной средой для возникновения и углубления противоречий. Об этом свидетельствует то, что гражданская война в наиболее жестоких формах прокатилась именно по Курган-Тюбинской зоне и Гиссарской долине. Однако поскольку противоречия не разрешены, то спокойствие в этом регионе, очевидно, может удерживаться только силой.

Итак, регионализм представляется одним из важнейших факторов, определяющих развитие республики. Можно видеть, что тончайший слой современных представлений прикрывает мощный пласт характерных для традиционной культуры каждого региона ценностей, мотиваций, ролевых ожиданий, поведенческих стереотипов. Однако политическое сознание в каждой региональной субкультуре совпадает с этническим, точнее, этнорегиональным, что делает практически невозможными консолидацию народа на почве национальной идеи, построение суверенного государства на национальной идеологии (как это делается в соседнем Узбекистане).

Только учитывая фактор регионализма, можно пытаться прогнозировать вероятные национальные и конфессиональные противоречия и конфликты. В нынешних условиях это проявляется особенно рельефно, поскольку развал советской цивилизационной общности вызвал процесс поиска каждой из выделившихся частей своего места в мире. В Таджикистане существует по меньшей мере три региона, население которых принадлежит к таджикскому народу, но ориентируется на внешние центры за рубежами республики, что усиливает их тяготение к различным цивилизационным ареалам. Именно это, наряду с вышеизложенными объективными обстоятельствами, подготовившими почву для деятельности политических интриганов, а также с иными внешними факторами, вызвало гражданскую войну.

С этой точки зрения рассматривать межнациональные отношения необходимо с учетом регионального фактора. В русско-таджикских отношениях можно выделить два аспекта — отношение к местным русским и отношение к России.

В Ленинабадской зоне взаимоотношения русских и таджиков, в силу ряда причин, характеризуются терпимостью. Позиция русских здесь не была так сильна, чтобы они проводили процесс аккультурации, что способствовало спокойным взаимоотношениям на нынешнем этапе. Несколько иначе складывается отношение к России, которое отличается двойственностью. С одной стороны, Россия является самым мощным и старым деловым партнером промышленных предприятий Ленинабадской области. Политика реформ также дала большие потенциальные возможности для бизнеса, что ленинабадцы оценили вполне. (Пример: Исфаринский ГМЗ и его Московский а/о «Исфара» и др.) С другой стороны, политическая ситуация в России не импонирует ленинабадцам — сторонникам жесткой власти, которым с этой точки зрения гораздо ближе Узбекистан.

Такие же отношения существуют и с узбеками, проживающими на территории области.

Несколько иное положение складывается с кыргызами на Исфаринском и Худжандском участках таджико-кыргызской границы. Хотя после исфаринско-баткенеского конфликта 1989 г. страсти утихли, все же до окончательного решения проблемы далеко. Ряд мероприятий, а именно: а) сдача в аренду земли, б) организация ряда малых и частных предприятий, а также освоение новых земель — во многом решили проблему безработицы, смягчили земельно-водные противоречия между кыргызами и таджиками. Однако если в Кыргызстане начнется земельно-водная реформа и раздел земли, то возобновления конфликта не избежать.

Трудно ожидать в ближайшее время этнических конфликтов в Кулябе. Русских там осталось мало, узбеки-локайцы, кунград, марка и т. д. занимают свою нишу и не составляют таджикам конкуренции ни в чем. Намного сложнее этническая ситуация в Курган-Тюбинской зоне Хатлонской области. Кроме противоречий между отдельными этническими группами таджиков, возможны трения между таджиками и узбеками из-за раздела сфер влияния.

Аналогичная ситуация складывается и в Центральном Таджикистане, особенно в Душанбе и окрестных районах. Здесь растет напряженность между таджиками и узбеками, а также не уменьшается определенная враждебность в отношении русских.

Напряженность между таджиками и узбеками в этом регионе вызвана различными причинами. Среди них и проблема раздела сфер влияния, и сложившееся после гражданской войны доминирование узбеков в коммерции (вследствие того, что сейчас почти все торговые пути идут через Узбекистан), и отягощенный ощущением дезинтеграции собственного народа страх перед складывающейся тюркской этнополитической общностью (у интеллигенции).

В определенной степени негативное отношение к русским вызвано оставшимся от старых времен «комплексом национальной неполноценности», конкуренцией, ощущением общей неукорененности русских в Таджикистане и т. д. Однако, по-видимому, вытеснение русских будет идти постепенно, мирным путем, без эксцессов, поскольку они перестали представлять доминирующую этническую группу.

Каратегинцы негативно относятся и к русским и к узбекам, все это многократно усилилось после гражданской войны, в которой представители этих двух народов оказались по ту сторону фронта от каратегинцев. Однако «пораженческий комплекс» делает межнациональные конфликты с участием каратегинцев (за исключением боевиков) в ближайшем будущем маловероятными. В целом ожидать вспышек межнациональных противоречий в этом плане, видимо, нельзя, хотя это не исключает возникновения конфликта в будущем.

С наибольшей вероятностью такой конфликт возможен между узбеками и таджиками, однако возникнуть он, скорее всего, может лишь как часть более широкого межрегионального конфликта таджиков, поскольку гражданская война резко усилила дезинтеграцию таджикского народа, что, при неблагоприятных условиях, может привести к возникновению широкомасштабного конфликта. Трудно сказать, какие меры могут предотвратить такое развитие событий, поскольку это дело не завтрашнего дня. На данном же этапе постоянным спутником политической жизни в республике, очевидно, станет терроризм, а самыми взрывоопасными районами по-прежнему останутся Курган-Тюбинская зона и Душанбе.

И несколько слов о конфессиональной ситуации в Таджикистане.

Образование самостоятельного духовного управления РТ во главе с муфтием ознаменовало собой победу «народного» ислама в республике — формы ислама, насыщенной народными верованиями, обычаями и представлениями, нормами и ценностями, т.е. исламизированного адата. Эта форма ислама, вобравшая в себя внутренне противоречивые и противоречащие друг другу элементы, свойственна этнографической дописьменной культуре, которая вольно или невольно культивировалась все годы советской власти. Такого рода ислам существовал параллельно марксистской идеологии, вполне уживаясь с ней.

Кроме того, «народный» ислам в традициях суннизма отрицает соединение светской и духовной власти. Именно «народный» ислам стал основой политической культуры Северного Таджикистана и Кулябской зоны. Эту же форму ислама поддерживают представители старой советской элиты, которые хотят сохранить связь с советской цивилизационной общностью, а также та интеллигенция, которая считает, что массы, находящиеся под влиянием религиозных идей, нельзя мобилизовать на осуществление целей развития с использованием научно-рациональных положений и концепций.

Поэтому задачу сохранения Таджикистана в орбите бывшей советской цивилизационной общности и вестернизированный путь развития предполагается осуществить на базе «народного» ислама. Однако нельзя не видеть, что, несмотря на дискредитацию исламского фундаментализма, исламская идея полностью захватила таджикское общество.

Об этом свидетельствует социологический опрос, проведенный в мае 1999 г. При том, что 93 % респондентов негативно отнеслись к перспективе создания исламского теократического государства в Таджикистане, для 64,2 % опрошенных очень привлекательными оказались история и культура ислама. На основании результатов опроса можно говорить, что уже тогда ислам рассматривался большей частью таджиков как неотъемлемая часть национальной истории и культуры, причем еще год назад можно было говорить о взрыве интереса к исламу со стороны национальной интеллигенции после нескольких попыток реанимировать традиции доисламской иранской культуры.

Возрождению ислама способствовали: 1) распад Советского Союза и крах коммунистической идеологии; 2) потеря русскими доминирующей роли в республике; 3) поиски идеологического обоснования суверенного государства в условиях провала национальной идеи; 4) попытки реанимировать коммунистическую идею с помощью религии; 5) война, во время которой, как известно, всегда усиливаются религиозные чувства, и др.

И все же, при кажущейся полной победе «народного» ислама, надо иметь в виду, что естественное развитие «народного» ислама, перешедшего от полуподпольной формы существования (при доминировавшей государственной идеологии) к открытой, ведет к развитию теологии, к появлению слоя образованной религиозной интеллигенции, институционализированного духовенства, которое вряд ли удовлетворится «народным» исламом.

Этот процесс будет идти гораздо интенсивнее — по сравнению, например, с соседними Узбекистаном, Казахстаном и Кыргызстаном — именно за счет дезинтеграции таджикского народа в ходе гражданской войны, когда потерпела крах национальная идея и интегративная роль естественно перешла к исламу, пусть и в «народной» форме.

Кроме того, наличие и, по-видимому, расширение в будущем маргинального слоя «новых» горожан, тяжело приспосабливающихся как к вестернизированной атмосфере городов, так и к новым для себя социальным отношениям, хотя и скрыто, но по-прежнему оппозиционно настроенных горцев, наличие крестьянства в малоземельных районах с наиболее высоким уровнем безработицы являются питательной почвой для фундаментализма. Трудно представить, что в ближайшее время он опять возродится в прежнем масштабе, однако существование фундаментализма в Таджикистане — факт естественный и неизбежный, что влечет за собой соответствующие последствия (рост терроризма и т.д.).

Провал идеологии национализма и невозможность создания исламского государства в рамках СНГ (тем более если возродится союзная конфедерация) ставят на повестку дня чрезвычайно трудную задачу — внедрение и строгое следование демократии, законности и общечеловеческим ценностям, которые в практике государственного строительства будут предполагать конфедеративное либо близкое к этому устройство Таджикистана.

Теги

Об авторе

Мансуров Рустам

Мансуров Рустам

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Сентябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Авг    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.