Eurasian News Fairway

Противостояние неравных или неизбежное сотрудничество?

Противостояние неравных или неизбежное сотрудничество?
Декабрь 27
12:00 2003

В продолжение поднятой на Вашем сайте т.н. «исламской темы» хочу предложить нечто вроде эссе-раздумья по поводу судеб ислама и тюркизма на Кавказе, а именно — в Азербайджанской Республике. Республике, душевно близкой мне по многим годам, прожитым в молодости в Баку. Назову это эссе

ПРОТИВОСТОЯНИЕ НЕРАВНЫХ ИЛИ НЕИЗБЕЖНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ?

В 80–90-е годы в Азербайджанской Республике при обсуждении моделей будущего развития остро встала проблема отношения целей этого развития, социально-политических ценностей общества и религии. Пойдёт ли Азербайджан по западному (общечеловеческому ?) пути светского демократического государства, где религия отделена от государства и является частным делом каждого человека, или по пути авторитарных режимов, существующих в большинстве мусульманских стран, или по пути соседнего «единоверческого» Ирана, создавшего «исламскую республику», где у власти — духовенство, знатоки шариата?

Возможен ли вообще западный демократический путь в мусульманском, в основном шиитском обществе? Как мусульманская основа будет модифицировать демократические институты и как эти институты будут модифицировать религию? Все эти вопросы, даже если они не всегда ясно артикулировались, стояли перед азербайджанским обществом, не так уж давно начавшим свое существование в качестве независимого государства. Стоят они и сейчас. Годы независимости однозначного ответа на них не дали. Но они их несколько прояснили, заставили более ясно их осознать, и одновременно — показали всю трудность ответа на них.

Известно, что на рубеже 80–90-х г.г. именно Азербайджан явился одним из анклавов исламского возрождения СССР.

В те времена портретами Хомейни были украшены многие бакинские окна, а на улицах можно было купить книги по исламской тематике. Уместно напомнить, по разным оценкам, от 60 до 70 % азербайджанских мусульман — шииты (остальные — сунниты), что поначалу пробуждало в соседнем шиитском Иране надежды на возможность укрепления здесь своих позиций. Этого не случилось, поскольку космополитных азербайджанцев отпугивал радикализм официальной идеологии Тегерана, в то время еще до конца не отказавшегося от идеи исламской революции.

Даже к концу 1991 г., когда стало очевидно, что доминирующим в стране становится светский, национальный, или тюркистский менталитет, здесь продолжали действовать несколько исламских партий, в том числе «Исламская партия Азербайджана» («ИПА»), «Исламская прогрессивная партия Азербайджана» («ИППА»), общество «Товбе» («Покаяние») и другие. Правда, существенного влияния эти партии на политическую жизнь не оказывали и зачастую выполняли политический заказ своих более влиятельных светских союзников.

Одной из наиболее заметных в свое время исламских акций стало сделанное в период антииракской кампании «Буря в пустыне» главой «Товбе» Хаджи Абдуллой заявление, что он готов предоставить Саддаму Хусейну 100 тыс. бойцов «для отпора американскому империализму» (естественно, что такого количества муджахедов у Абдуллы никогда не было.)

Из всех исламистских организаций лишь «Исламская партия Азербайджана» сумела сохранить (пусть и ограниченное) влияние, периодически подвергаясь преследованиям со стороны властей. «ИПА», основанная в 1991 г. во входящей в т.н. «зеленый пояс» деревне Нордаран, всегда была верна двум своим принципам — антисемитизму и антитюркизму. Антисемитизм проистекал из убежденности лидера партии аль-Акрама Хаджи и его сторонников в существовании «всемирного антиисламского заговора, организованного и поддерживаемого мировым сионизмом». Тюркизм же азербайджанские исламисты рассматривали как главное препятствие на пути более широкого — на исламской основе — единения мусульман.

У истоков «Исламской партии Азербайджана» (на сегодня, о сути, единственной оставшейся организованной силы) стояла группа лиц, вышедшая из состава «Народного Фронта Азербайджана» в январе 1990 года. Руководитель «ИПА» Хаджи Вагиф утверждал, что партия объединяет десятки тысяч людей и активно действует по всему Азербайджану. «ИПА» занимала радикально негативную позицию по отношению ко всем режимам Азербайджана, а ее орган — газета «Ислам Дуньясы» («Исламский мир») проводила целенаправленную критику президентов и шейха, нападая на евреев и светскую Турцию. Но не все возникшие исламские политические организации занимали антиправительственные позиции.

А.Муталибов, сменивший потерпевшего фиаско А.Везирова, стал активно опираться, наряду с официальным исламом, руководимым Духовным Управлением мусульман Кавказа на две организации. Организация «Гардашлыг» («Братство»), не являющаяся, правда, чисто религиозной, но придерживающаяся в своей деятельности принципов ислама, сыграла большую роль в укреплении его власти, проведении его избирательной кампании и даже в однодневной реставрации президентства после его «добровольного» отречения от власти.

Действующая вкупе с «Гардашлыг» и также имеющая массовую базу в традиционно религиозных пригородных районах Баку, организация «Товбе», созданная в апреле 1989 года бывшими заключёнными, находящимися на «пути воскрешения истинного духа», начинала как чисто духовное движение, направленное на искоренение верой распространённых среди молодежи увлечений наркотиками, спиртным и т. д. Однако очень скоро лидер организации Хаджи Абдул сделал политическую карьеру и на некоторое время оказался в центре интриг борьбы за власть. На взгляд автора, в деятельности этих организаций, сочетающих консервативную религиозность с готовностью поддержать в борьбе с либеральными и национально-демократическими течениями пророссийские силы, можно увидеть продолжение той политической линии, которую в период АДР олицетворял «Иттихад».

Тюркизм стоял на пути утверждения исламизма: в его идеологии этническая принадлежность, безусловно, доминировала над религиозной, а ислам обозначался лишь как составная часть общетюркской культуры. В значительно продвинувшихся в первой половине 90-х г.г. отношениях Азербайджана с Турцией ислам вообще не играл сколько-нибудь заметной роли. Лидеры обеих стран неоднократно подчеркивали светский характер возглавляемых ими государств.

Сегодня Азербайджан меньше всего ассоциируется у политиков и экспертов с «исламским фактором», влиянием религии на общественно-политическую жизнь страны, с использованием ислама в качестве инструмента различными политическими силами, с такими понятиями, как «фундаментализм», «исламизм», «исламский экстремизм». Действительно ислам находится в Азербайджане на периферии политической активности, и за десятилетие независимого развития в стране не сложилось исламской оппозиции, как это имело место в некоторых мусульманских государствах на постсоветском пространстве, а также в мусульманских регионах Российской Федерации.

И все же считать исламский фактор полностью исключенным из общественно-политической жизни в Азербайджане неверно. Здесь сохраняются перспективы и для его усиления.

Первой и наиболее типичной основой для этого является сложное социально-экономическое положение республики, выход из которого в ближайшем будущем не предвидится. Сейчас 75 % бюджета составляют доходы от экспорта нефти, в свою очередь, промышленность и сельское хозяйство в совокупности дают примерно 5 %, с которым в последние месяцы возникли трудности, обострился общий энергетический кризис, продолжается общее падение материального уровня населения, а до 60 % детей не могут посещать школу.

К этому необходимо добавить проблему беженцев из Нагорного Карабаха и Армении, положение которых еще тяжелее, чем у коренных азербайджанцев.

Низкий уровень жизни, безработица, нерешенность карабахского вопроса порождают недоверие к правящей элите, разочарование в ее модернизационных программах, вынуждают многих людей обращаться за поиском выхода к ранее не задействованным традиционным, прежде всего религиозным ценностям. Все это составляет почву для интереса к «исламской альтернативе» — идее преодоления кризиса через восстановление исламских норм государственного и общественного устройства.

Такая альтернатива, будучи утопией, с точки зрения своей полноценной реализации, становится реальной силой, когда получает поддержку части населения. Особенно если в обществе к тому времени уже существуют структуры, пусть и слабые, но, тем не менее, готовые взять на себя бремя пропаганды, а возможно, и реализации «исламского проекта»

Насколько способна на это «ИПА», сказать трудно, но если обратиться совсем в недавнее прошлое, то окажется, что, например, в 2001 году ее секции существовали во многих городах страны, в том числе самых крупных, а количество членов достигало 50 тыс. Даже если допустить двойное преувеличение этой цифры, то все равно получится, что в начале XXI середине 90-х г.г. партия располагала немалыми мобилизационными возможностями.

Разумеется, после запрета «ИПА» в 1995 г., ареста ее руководства, включая аль- Акрама Хаджи, партия как бы «растворилась» (как бы !). Однако, по некоторым данным, ее структуры оказались законсервированными, но не рассыпавшимися полностью. К тому же в Иране прошли соответствующую подготовку несколько сотен молодых людей, которые способны при необходимости взять на себя функции, аналогичные тем, которые выполняли при режиме Хомейни «стражи исламской революции». Так что при возможном обострении ситуации (например, при попытке Алиева-младшего выполнить свое обещание «решить карабахскую проблему силовым путем») эти люди вполне способны оказать влияние на развитие политических перипетий.

Похоже, что в конце 90-х г.г. в азербайджанском обществе уже обозначилась тенденция в направлении большего вторжения ислама в общественную и культурную жизнь страны. Симптомы эти кажутся, с одной стороны, незначительными, но, с другой, имеют определенный демонстрационный эффект.

На пятничную молитву в бакинские и провинциальные мечети собираются все больше мусульман, а местные имамы время от времени позволяют себе делать критические замечания в отношении властей.

Некоторые азербайджанские женщины настаивают (особенно бурно это происходило в Насиминском районе Баку) на том, чтобы на фотографиях в официальных документах они были в покрывале. Это требование поставило в тупик местные органы МВД, зато послужило поводом для политического заявления «ИПА», в котором говорилось, что, отказываясь принимать такие фотографии, власти нарушают Закон о свободе совести и вероисповедания, гарантирующий право на соблюдение религиозных обрядов.

Можно допустить, что усиление религиозного компонента в общественном сознании, интерес в обществе к исламу, как к социально-культурной модели, имеющей прямое отношение к политике, обусловлен упадком симпатии к тюркистским идеалам, известному разочарованию в Турции как в самом надежном и устойчивом партнере.

Весьма показательным примером является прошедшая еще в марте 2000 г. в Баку конференция «Объединения возрождения ислама «Интибах»», участники которой не просто в очередной раз констатировали никем не оспариваемую принадлежность Азербайджана к мусульманскому миру, но призывали его руководство к более тесной интеграции с этим миром на основе конфессионального единства.

Участвовавшие в конференции мусульмане из России делали упор на то, что азербайджано-российские отношения также можно рассматривать как действия в пользу возрождения ислама, поскольку в России имеется почти 20-миллионная мусульманская община, заинтересованная в развитии отношений с единоверцами из ближнего зарубежья. Особо был отмечен рост религиозности среди живущих в России на постоянной и временной основе почти 2 млн. азербайджанцев, которые при благоприятных условиях могут стать своеобразным мостом в отношениях между двумя странами.

При всем благостном настрое участников бакинской конференции, которое в известном смысле подогревался подросшим интересом к исламу азербайджанской правящей элиты, нельзя не признать, что в Баку в настоящее время выражают смутное беспокойство в связи с радикализацией ислама на российском Северном Кавказе, и опасностью распространения «ваххабитских» настроений в самом Азербайджане.

Эти опасения подтверждаются тем, что в стране уже сформировались несколько, пусть и малочисленных, но весьма энергичных групп, самая крупная из которых «Джейшулла» («Армия Аллаха»), в середине 90-х г.г. проводившая террористические и экспроприаторские акции, и деятельность которой в целом напоминала деятельность аналогичных групп в российских республиках Северного Кавказа.

В 2000 г., по информации Министерства национальной безопасности Азербайджана, «Джейшулла» пыталась устроить взрыв в Посольстве США. В 2002 г. властям удалось задержать большее число этой группы, и они предстали перед судом.

В некоторых российских средствах массовой информации нередко упоминается о симпатиях к чеченским и дагестанским боевикам, якобы испытываемых некоторыми ведущими азербайджанскими политиками, включая покойного Гейдара Алиева. На самом же деле приписываемая Азербайджану «нежность» к чеченским боевикам — полная чушь попахивающая провокацией. На деле же существует реальная угроза скрытого проникновения в страну масхадовских бандитов и возможное их влияние на местную политическую ситуацию.

Примеры (правда пока еще, к счастью, не масхадо-басаевские) уже есть: исламисты из числа выше перечисленных фундаменталистских структур пытаются вести пропаганду среди дагестанских и азербайджанских лезгин, склоняя их к созданию своего собственного национального государства на исламской базе.

Следует учитывать и то обстоятельство, что Азербайджанская Республика, обескровленная карабахским конфликтом, не имеет достаточно сил, чтобы поставить надежный заслон на пути потенциального проникновения исламских экстремистов с севера. К тому же у исламских радикалов обязательно найдутся единомышленники внутри страны. Все это не может не вызывать озабоченности!

Еще более неприятным для Азербайджана является и то обстоятельство, что те, кого принято называть «ваххабитами», несмотря на тяжелые потери, понесенные ими в боях с российскими войсками, по-прежнему не отказались от идеи создания на берегах Каспия исламского государства, в которое, помимо Чечни, должен войти и Дагестан. (События последних дней в Цумадинском районе Дагестана — очередное подтверждение этому.)

Это гипотетическое государство, точнее борьба за его создание, вообще может привести к непредсказуемым последствиям как для всех прикаспийских государств, так и непосредственно для Азербайджана. Например, в этом случае неизбежно обострение лезгинской проблемы; не исключен демонстрационный эффект для местных радикалов; изменение векторов международных отношений и т.д.

Одним словом, для Азербайджана усиление исламского фактора во внутренней политике и введение его во внешнеполитический оборот принесет дополнительные трудности.

Не вызывает сомнения и то, что при нынешней азербайджанской политической элите (впрочем, как и других бывших советских республик) ислам не станет фактором прикаспийского единства. Национальные интересы в такой важнейшей сфере, как добыча и экспорт нефти, будут, безусловно, доминировать над идеей исламской солидарности, что было продемонстрировано, например, в ходе конфликта между Азербайджаном и Туркменистаном по поводу принадлежности месторождений «Шахдениз» и «Азери-Чираг».

В обозримом будущем Азербайджан безусловно останется светским государством. Вопрос в том, насколько государство и общество готовы противостоять активизации исламизма внутри страны и в непосредственной близости от ее границ.

Теги

Об авторе

Шаримов Гусейн

Шаримов Гусейн

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.