Eurasian News Fairway

Есть ли путь к компромиссу?

Есть ли путь к компромиссу?
Ноябрь 16
12:00 2005

Продолжая тему исторических судеб республик Кавказа, а именно — Азербайджана (поднятую на «РИФе» еще в 2003 г. моим коллегой Гаджи Салимхановым), хотелось бы поделиться по этому поводу рядом соображений.

Во-первых, сложно принять на веру утверждение Салимханова о том, что Азербайджан «идет по пути становления светского ислама…».

И для подобного неверия имеются вполне серьезные основания. Прежде всего — при более детальном рассмотрении ситуации с азербайджанскими исламистами с точки зрения реальности перспектив их прихода к власти (разумеется — в отдаленной перспективе).

Прежде всего, организационная структура ислама как религии действительно находится в Азербайджане в стадии становления. То есть еще не вся республика охвачена мечетями. Кроме того, не все они (а значит — даже не все шиитские общины) подвластны политизированной части исламского движения. Уже не говорится о том, что в северных и западных районах страны проживают в основном сунниты, которые категорически не приемлют создания в Азербайджане шиитского государства. Кроме того, суннитов Западного Азербайджана вообще нельзя считать сторонниками теократического государства.

Затем, доля европеизированного населения в республике, особенно в городах, очень высока. А эта часть населения вообще с большим подозрением и опаской относится к исламистам. Политизированный ислам иранского толка имеет сильные по сути корни только в пригородных поселках столицы и южных районах страны. Этого недостаточно на сегодняшний день для прихода к власти. Тем более политизированный ислам в южных районах воспринимается большинством азербайджанского общества как нечто, граничащее с сепаратизмом.

Далее. Азербайджанские исламисты, в отличие от Ирана, не имеют мозгового центра. А использование возможностей ИРИ, по известным причинам, не прибавляет им авторитета националистически настроенной части шиитского электората. Не секрет, что азербайджанские тюрки из-за проблем с Южным Азербайджаном и имперских амбиций южного соседа всегда с подозрением и недоверием относились к Ирану.

Кроме того, надо учесть, что политизированность пригородных поселков Баку скорее всего имеет временный характер. Будучи всегда глубоко набожным, население этих населенных пунктов, как правило, старалось оставаться вне политики. Да, сегодня в своей основной массе по многим причинам, в том числе социально-экономическим они являются чуть ли не самыми последовательными противниками нынешних властей.

И, наконец, исламисты в своих рядах не имеют популярного лидера, то есть символа для народа. Поэтому они обращают свои взоры на экс-президента Азербайджана Аяза Ниязи Оглы Муталибова. Хотя этот лидер, будучи сугубо светским политиком и цивильным человеком, на первый взгляд, не должен устраивать исламистов.

Все это, конечно, правильно. Но не стоит забывать и о том, что когда еще в 1991 году стало очевидно, что доминирующим в стране становится светский, национальный, или тюркистский менталитет, в Азербайджане продолжали действовать несколько исламских партий, в том числе «Исламская партия Азербайджана» («ИПА»), «Исламская прогрессивная партия Азербайджана» («ИППА»), общество «Товбе» («Покаяние») и другие. Правда, существенного влияния эти партии на политическую жизнь не оказывали и зачастую выполняли политический заказ своих более влиятельных светских союзников.

Одной из наиболее заметных в свое время исламских акций стало сделанное в период антииракской кампании «Буря в пустыне» главой «Товбе» Хаджи Абдуллой заявление, что он готов предоставить Саддаму Хусейну 100 тыс. бойцов «для отпора американскому империализму» (естественно, что такого количества муджахедов у Абдуллы никогда не было.)

Из всех исламистских организаций лишь «Исламская партия Азербайджана» сумела до настоящего времени сохранить (пусть и ограниченное) влияние, периодически подвергаясь преследованиям со стороны властей. «ИПА», основанная в 1991 г. во входящей в т.н. «зеленый пояс» деревне Нордаран, всегда была верна двум своим принципам — антисемитизму и антитюркизму. Антисемитизм проистекал из убежденности лидера партии аль-Акрама Хаджи и его сторонников в существовании «всемирного антиисламского заговора, организованного и поддерживаемого мировым сионизмом». Тюркизм же азербайджанские исламисты рассматривали как главное препятствие на пути более широкого — на исламской основе — единения мусульман.

У истоков «Исламской партии Азербайджана» (на сегодня, по сути, единственной оставшейся организованной силы) стояла группа лиц, вышедшая из состава «Народного Фронта Азербайджана» в январе 1990 года. Руководитель «ИПА» Хаджи Вагиф утверждал, что партия объединяет десятки тысяч людей и активно действует по всему Азербайджану. «ИПА» занимала радикально негативную позицию по отношению ко всем режимам Азербайджана, а ее орган — газета «Ислам Дуньясы» («Исламский мир») проводила целенаправленную критику президентов и шейха, нападая на евреев и светскую Турцию. Но не все возникшие исламские политические организации занимали антиправительственные позиции.

Действительно, ислам находится в Азербайджанской Республике на периферии политической активности, и за десятилетие независимого развития в стране не сложилось активной исламской оппозиции, как это имело место в некоторых мусульманских государствах на постсоветском пространстве, а также в мусульманских регионах Российской Федерации.

И все же считать исламский фактор полностью исключенным из общественно-политической жизни Азербайджана, как минимум, неверно. Поскольку здесь сохраняются перспективы и для его усиления.

Первой и наиболее типичной основой для этого является сложное социально-экономическое положение республики, выход из которого в ближайшем будущем не предвидится. Сейчас 75 % бюджета составляют доходы от экспорта нефти, хотя промышленность и сельское хозяйство в совокупности дают только 5 %. Да и с этими процентами в последние месяцы возникли трудности, обострился общий энергетический кризис, продолжается общее падение материального уровня населения, а до 60 % детей не могут посещать школу.

К этому необходимо добавить проблему беженцев из Нагорного Карабаха и Армении, положение которых еще тяжелее, чем у коренных азербайджанцев.
Низкий уровень жизни, безработица, нерешенность карабахского вопроса порождают недоверие к правящей элите, разочарование в ее модернизационных программах, вынуждают многих людей обращаться за поиском выхода к ранее не задействованным традиционным, прежде всего религиозным ценностям.

Все это (независимо от желания автора) составляет почву для интереса к т.н. «исламской альтернативе» — идее преодоления кризиса через восстановление исламских норм государственного и общественного устройства. Такая альтернатива (будучи, естественно, утопией с точки зрения своей полноценной реализации) становится реальной силой, когда получает поддержку части населения. Особенно если в обществе к тому времени уже существуют структуры, пусть и слабые, но, тем не менее, готовые взять на себя бремя пропаганды, а возможно, и реализации «исламского проекта».

Насколько способна на это «Исламская партия Азербайджана», сказать трудно. Но если обратиться совсем в недавнее прошлое, то окажется, что, например, к началу 2002 года ее секции существовали во многих городах страны, в том числе самых крупных, а количество членов достигало 50 тысяч. Даже если допустить двойное преувеличение этой цифры, то все равно получится, что в начале 2000-х годов «ИПА» располагала немалыми мобилизационными возможностями.

На этом фоне естественным стало внимание к исламу. По данным мониторинга независимой прессы, проведенного «Far Centre» при поддержке «Freedom House» (США) в конце 2004 г. из 36 статей, опубликованных в рамках дискуссии о национальной идее, 43 % были посвящены исламизму, 15 % — азербайджанизму и тюркизму, 20 % — национализму, 17 % — коммунизму. Либерализм не набрал и 3 %. Пресса оппозиции всё большее внимание уделяет положению мусульманских меньшинств в Европе, критикует западные страны за культурный империализм и т.п.

Одновременно с этим несколько смягчилось отношение демократов к Ирану и иранскому присутствию. По меньшей мере, признание необходимости постоянных и широких экономических и культурных контактов между Баку и Тегераном стало общим местом. Любопытно, что, покидая азербайджанскую столицу в марте 1999 г., посол Ирана Али Рза Бикдели дал прощальный ужин руководству «Демократической партии», одной из наиболее оппозиционных тогдашнему президенту Гейдару Алиеву политических структур.

Однако оппозиция использует ислам примерно в том же ключе, что и власть, делая акцент на историко-культурной общности мусульманских народов, пытаясь с помощью ссылок на религиозные ценности обосновать свою концепцию модернизации.

Для маргинальных, отчужденных от «большого общества» групп столичных интеллектуалов ислам незаменим. Неортодоксальные исламские кружки существуют в студенческой среде (в университете и в Нефтяной академии), «игра в магометанство» вошла в моду у части богемы.

Вместе с тем, по мнению известного специалиста — доктора исторических наук, научного консультанта Центра Карнеги Георгия Снегурова, Азербайджанская Республика — одно из наименее стабильных звеньев в структуре СНГ (в контексте радикального исламского движения). Причина — наличие в АР непримиримых этноклановых противоречий уже приводило к превращению радикального ислама и тюркизма в базовый вопрос политического процесса: «Серые волки», командир — Искандер Гамидов и т.д.

По утверждении. Г.Снегурова, исламизация «кавказского подбрюшья России» находится «под серьезным и непрерывным влиянием самого Азербайджана».

В числе основных факторов этого сотрудник Центра Карнеги называет :

— укрепление и расширение контактов и сотрудничества исламистов республики с единоверцами из мусульманских стран по различным каналам, создание сети респондентов из числа мусдуховенства, активистов общественно-политических объединений, коммерсантов и т.д.;

— активизация религиозно-миссионерской деятельности исламских государств на территории Азербайджана, расширение сети курсов по изучению основ Корана, шариата, арабского и турецкого языков, расширение масштабов работы в дошкольных и школьных общеобразовательных учебных заведениях республики;

— интенсификация деятельности международных исламских структур по созданию в Азербайджане центров мусульманской культуры и религии, всемерная поддержка в строительстве медресе и мечетей (Турция, Иран), подготовка кадров высшего и низшего мусдуховенства в зарубежных исламских учебных заведениях, продвижение своих ставленников в ДУМах, постепенная замена руководства Духовных Управлений и мусульманских приходов «более молодым и грамотным» поколением верующих;

— возможное формирование религиозной оппозиции «проваххабитского» толка с целью «реструктуризации» управленческого аппарата «мусульманского электората» Азербайджана и т.д.

В некоторых российских средствах массовой информации нередко упоминается о симпатиях к чеченским и дагестанским боевикам, якобы испытываемых некоторыми ведущими азербайджанскими политиками, включая Президента. На самом же деле питаемая Азербайджаном «нежность» к чеченским бандитам (не путать с мирным лояльным населением!) вызвана угрозой их скрытого проникновения в страну и возможным влиянием на местную политическую ситуацию. Например, исламисты уже пытаются вести пропаганду среди дагестанских и азербайджанских лезгин, склоняя их к созданию своего собственного национального государства на исламской базе.

Азербайджанское государство, обескровленное карабахским конфликтом, не имеет достаточно сил, чтобы поставить надежный заслон на пути потенциального проникновения исламистов с севера. К тому же у исламских радикалов обязательно найдутся единомышленники внутри страны.

По мнению автора, еще более неприятным для Азербайджана является и то обстоятельство, что те, кого принято называть «ваххабитами», несмотря на тяжелые потери, понесенные ими в боях с российскими войсками (точнее — практически полный разгром), по-прежнему не отказались от идеи создания на берегах Каспия исламского государства, в которое, помимо Чечни, должен войти и Дагестан.

Этот гипотетический «исламский халифат» (точнее — борьба за его создание) вообще может привести к непредсказуемым последствиям как для всех прикаспийских государств, так и непосредственно для Азербайджана: обострение лезгинской проблемы, демонстрационный эффект для местных радикалов, изменение векторов международных отношений и т.д.

Одним словом, для АР усиление исламского фактора во внутренней политике и введение его во внешнеполитический оборот принесет дополнительные трудности.

Поэтому и возникает вопрос: есть ли путь к компромиссу

Об авторе

Шаримов Гусейн

Шаримов Гусейн

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.