Eurasian News Fairway

История не знает сослагательного наклонения

История не знает сослагательного наклонения
Сентябрь 20
12:00 2006

Отношения России и Грузии — давних традиционных партнеров приобретают все более непредсказуемый и, как представляется, иррациональный характер. Сама Грузия после свержения законно избранного, хотя и действовавшего вопреки национальным интересам страны, президента Гамсахурдиа, переживала глубокий раскол в обществе.

По оценке профессора кафедры политических наук Чикагского Университета Р.Г.Сюни, Грузия в эти годы представляла собой наиболее сложную картину по сравнению с другими кавказскими государствами: «Она сама себя разрушила, разорвала на куски в оргии шовинистического национализма, провоцируя и в действительности подбадривая сецессионизм своих меньшинств…».

На тот период обстановку в России также нельзя было назвать стабильной. Неоднократные политические кризисы, экономическая нестабильность и до конца не преодоленный раскол в политике и обществе не способствовал проведению в жизнь согласованных решений, в том числе и в сфере внешней политики. Применительно к грузинской стороне это, в частности, вылилось в противоречия между исполнительной и законодательной властями по поводу ратификации подписанного в феврале 1994 года базового Договора, который мог бы заложить фундамент взаимовыгодных отношений, но не соответствовал интересам вполне конкретных групп российского истэблишмента.

Введение Россией визового режима в отношениях с Грузией с одновременным изъятием из оного Абхазии и Южной Осетии хотя и было «на ура» принято рядовыми россиянами, абхазами и южно-осетинцами, объективно (право есть право!) стало еще одним препятствием для нормализации отношений на международно-официальном уровне.

После смены руководства в Тбилиси в ноябре 2003 года с российской стороны была предпринята попытка стабилизировать российско-грузинские отношения, что отвечало бы интересам обеих сторон. Были сделаны и практические шаги на этом направлении — Россия с пониманием отнеслась к стремлению Тбилиси восстановить контроль над ситуацией в Аджарии, велись переговоры о нормализации положения в Южной Осетии, были достигнуты масштабные договоренности в сфере экономики. Однако должного понимания со стороны грузинского руководства Москва так и не дождалась…

Кроме того (или в дополнение к тому) для большинства российских политиков (как и рядовых граждан в целом) неприемлема прозападная ориентация Грузии. Да и отношение нынешнего поколения грузин к вестернизации своей родины неоднозначно: несмотря на все обиды, большая часть грузинских мигрантов пока еще тяготеет к России.

(Однако все чаще высказывается совершенно обоснованное опасение в том, что в будущем эта тенденция «тяготения» едва ли сохранится, что вопрос будет решаться в пользу евро-атлантической ориентации, что для следующего поколения доминирующим станет английский, а не русский язык. И если при этом будут забыты богатейшие традиции в сфере культуры и гуманитарного общения, то это будет утратой для обоих народов.)

В целом же очевиден ущерб, наносимый нынешним состоянием российско-грузинских отношений национальным интересам каждой из сторон.

А ведь логика дальнейших событий, казалось бы, предельно проста:

Экономический прогресс Грузии невозможен без налаживания важных для нее направлений сотрудничества с Россией, в том числе и с российским бизнесом. Москве же необходимы стабильные и предсказуемые отношения с Грузией, граничащей со всеми республиками Северного Кавказа. В более широком плане РФ заинтересована в упрочении стабильности в регионе Большого Кавказа, и в этом плане для нее важно сотрудничество со всеми региональными и внерегиональными «игроками».

Опыт показывает, что по ключевым вопросам завтра будет договориться труднее, чем вчера. Так, например, вопрос о пребывании на грузинской территории российских воинских контингентов мог быть решен на взаимовыгодной основе еще в 1990-е годы, если бы вступил в силу Рамочный межгосударственный договор…

Объективные цели Москвы и Тбилиси безусловно совпадают, и этого не могут заслонить различного рода интриги и политические демарши (на которые, к сожалению, все чаще идет администрация президента Саакашвили). Общий же интерес состоит в утверждении стабильной и интегральной Грузии, достигнутом при содействии, а не вопреки России. Для этого требуется лишь наличие доброй воли и продуманной стратегии Тбилиси (собственно, как и Москвы) на Южном Кавказе.

И как здесь не вспомнить ту самую ИСТОРИЮ, которая, как известно, не ведает сослагательного наклонения!

Не будем забывать, что Грузия, пробыв более ста лет в составе Российской империи, неожиданно и даже против собственного желания получила независимость. Сразу после Октябрьской революции (или, как ныне все чаще говорят — Октябрьского переворота).

После событий в Питере и Москве в октябре 1917 г. власть на всем Южном Кавказе перешла в руки Закавказского комиссариата, а затем Закавказского сейма. Перед новым государственным образованием встал вопрос о признании или непризнании результатов Брестского мира, по которому Советская Россия отдала Турции не только завоеванные в ходе Первой мировой войны территории, но и округа Карс, Ардаган и Батум.

Председатель Закавказского сейма И. Церетели заявил, что «признание Брест-Литовского договора означало бы, что Закавказье, как независимая Республика, перестает существовать и становится провинцией Турецкой Империи». С ним соглашался представитель Армении дашнак Арутюнян: «нет никаких гарантий того, что Турция после принятия нами Брест-Литовского договора, остановится на известных границах… если нам удалось в течение последнего столетия, с помощью русских и русской культуры, создать кое-какое благополучие на Кавказе, то мы его потеряем, как только нога турецкого чиновника, турецкого солдата и офицера окажется на нашей земле».

Исходя из этого закавказская делегация вела переговоры с Турцией на мирной конференции в Трабзоне в марте — апреле 1918 г. Неуступчивость Турции привела к срыву переговоров и руководство Закавказья сделало ставку на отстаивание своих границ с оружием в руках. После кратковременных боевых действий Батуми, Озургети, Ахалцихе и другие города были заняты турками. Крах фронта изменил позицию закавказских руководителей. Теперь они (мусаватист Расул-Заде) считали, что «при наличии искренности, при том, если независимость Закавказья мы будем принимать не за страх, а за совесть, мы окупим эти потери гарантией свободного развития закавказской демократии».

Теперь закавказское правительство просило турок отказаться от их новых завоеваний и вернуться к границам, утвержденным в Брест-Литовске, а турецкие дипломаты ужесточили свои требования. Свои требования предъявила и Германия, вынудив Грузию впустить на свою территорию германские войска и открыть для себя и своих союзников железные дороги. Практически, Закавказье и Грузия превращались в германо-турецкий протекторат. Даже после заключения 4 июня 1918 г. мира между Турцией и Грузией, турецкие войска оставили за собой часть территории Грузии «в качестве залога».

Провозгласившее свою независимость Закавказье распалось и на его обломках была, в том числе, 26 мая 1918 г. провозглашена независимость Грузии. Ещё до этого звучали голоса противников независимости Закавказья. Так, член фракции социалистов-революционеров Закавказского сейма Туманов риторически спрашивал: «если сейчас ставится вопрос о том, будто провозглашение независимости Закавказья является следствием волеизъявления народов Закавказья, то… почему вы не спрашиваете у народов, желают ли они этой независимости?».

Обретение Грузией независимости вызывало вопросы и у бывших царских генералов, возглавивших борьбу с большевизмом на юге России. Генерал М. Алексеев возмущался: «Что из себя представляет Кавказ для русских? Они ухлопали на Кавказ такие суммы, которые трудно себе представить. А во время войны было много собрано на Кавказе русского имущества, и это все русская копейка. И железные дороги, которые строились — разве каждая верста их не наша русская? И неужели все собранное на Кавказе из центра России, случайно очутившееся там, должно перейти к грузинам, армянам и татарам, несмотря на то, что это привезено из центра и собиралось трудами великорусского мужика?».

После разгрома Германии Грузия была вынуждена впустить на свою территорию войска Антанты, впрочем, английские войска вошли в Батуми не дожидаясь ответа грузинского правительства. Таким образом, независимая Грузия не только утратила часть исторических грузинских территорий, отвоеванных в свое время у Турции Российской империей, но и потеряла возможность проводить самостоятельную внешнюю политику.

Впрочем, выполняя все пожелания сначала Турции и Германии, а затем держав Антанты, Грузия достаточно самоуверенно и враждебно вела себя по отношению как к большевистской России, так и к Добровольческой армии А. Деникина. По словам генерала М. Алексеева, «мы, русские, в Грузии нашли такое выражение враждебности, которого вовсе не ожидали и, главное, в этих гонениях принимает участие… не народ, а сами правящие круги».

Грузинский генерал Г. Мазниев (Мазниашвили) занял Сухумский округ, Гагринский округ, Адлер, Сочи. Туапсе и Ходыженск. Такие действия Грузия объяснила представителям Добровольческой армии тем, что до 21 % населения Сочинского округа — грузины, и пока Грузия не получит реальных гарантий, «она не имеет ни морального, ни политического права очистить Сочинский округ», оставляя его «временно» за собой. На Парижской мирной конференции весной 1919 г. Грузия мотивировала притязания на Сочи и Адлер тем, что «с точки зрения этнографической присоединение к Грузии территории между р. Макопсе и р. Мзымта, которая, кстати, принадлежала ей в прошлом, не может вызвать возражений. После насильственного выселения отсюда в XIX в. местных кавказских племен, этот край уже не имеет определенного этнографического характера».

На переговорах 25 сентября 1918 г. грузинским представителям указывалось, что, не говоря уже о чисто российском Сочинском округе, во всем Гагринском округе имеется только одно селение наполовину населенное грузинами, а «абхазцы готовы пойти на все, лишь бы вновь войти в состав России». Итак, «Грузия должна начинать свои границы за Абхазией, стремление которой к самоопределению нельзя игнорировать только потому, что там живет несколько сотен грузин».

Грузия, которая отдала Турции часть своей территории на юге и послушно выполняла все указания Германии, а затем Антанты, вела себя по отношению к России как держава — победительница, осуществив неприкрытую агрессию. Кроме того, Грузия оккупировала Абхазию, которая в последние несколько столетий не входила в её состав. Агрессия проводилась под надуманными предлогами, а её главной целью было, опять же, восстановление границ Грузии эпохи царицы Тамары, проходивших, якобы, в районе Туапсе.

Тем самым закладывался фундамент для конфликта между абхазами и грузинами, который разразился уже в наши дни, превратив в руины и забрызгав кровью чудеснейший уголок Черноморского побережья Кавказа.

Политику создания «малой империи» руководство независимой Грузии проводило и на других своих окраинах. Вот воспоминания Валико Джугели «Тяжелый крест» о подавлении восстания в Осетии летом 1920 г.: «Всюду вокруг нас горят осетинские деревни… В интересах борющегося рабочего класса, в интересах грядущего социализма мы будем жестоки. Да, будем! Я со спокойной душой и чистой совестью смотрю на пепелище и клубы дыма…».

Побывавший в Грузии незадолго до её оккупации (раньше бы сказали — «освобождения») Красной Армией Н. Мещеряков также обратил внимание на национальный вопрос: «наличие сильных национальных трений должно быть губительно для страны с таким пестрым составом населения, при таком слабом преобладании грузин. А в действительности в Грузии усиленно культивируется национализм в очень диких формах. … Все время велась резкая борьба против стремления Аджарии к автономии. Осетинов страшно преследуют и выселяют. Сильная национальная борьба идет и в Абхазии».

Потеряв часть своей территории, ввязавшись в авантюру на Черноморском побережье Кавказа, не сумев построить отношения с национальными окраинами, независимая Грузия не сумела выйти и из глубокого социально-экономического кризиса. Вот свидетельства грузинских газет того времени:

«Наша страна дошла до катастрофического состояния. Хозяйственная анархия, полная путаница и неустройство — вот что характеризует нашу действительность…» («Сахалхо Сакме», 21.12.1920).

«Положение катастрофично вообще, во всех отраслях государственной жизни. Кризис не только экономический, но и политический и моральный. Это полное банкротство. Не сегодня — завтра страна сгинет и провалится в бездну» («Сакартвело», 16.11.1920).

По словам Н. Мещерякова, «за все время своего существования оно (т.е. правительство Грузии) начало строить только одну железную дорогу. Построило полторы версты, после чего работы были прекращены, и теперь дорога растаскивается местным населением». Наряду с этим — инфляция, крайне низкая заработная плата, катастрофический недостаток топлива, падение производительности труда, попытки введения принудительного отобрания хлеба у крестьян и трудовой повинности.

В стране процветали коррупция и бандитизм. Газета «Сакартвело» за 12 ноября 1920 г. отмечает, что «гвардейцы выступают в роли грабителей в центре столицы, вооруженные топорами и бомбами.»

После укрепления центральной власти в Москве антироссийскую политику Грузии перестали терпеть. О грузинских завоеваниях на Черноморском побережье Кавказа можно было забыть. «Вызывающее поведение Грузии по отношению к России заставило нас прекратить отпуск туда нефти, керосина и т.п. Результатом этого было усиление топливного кризиса, от которого особенно сильно страдают железные дороги, водопровод и электрическая станция Тифлиса. В некоторые части города вода совсем не подается; в другие подается только в известные часы. Электрический свет также подается не весь день» (Н. Мещеряков).

Независимая Грузия оказалась несостоятельна. Вошедшая в Тбилиси Красная Армия на 70 лет воссоединила Грузию и Россию в Советском Союзе.

Получив после распада СССР независимость, Грузия в очередной раз обрела шанс построить свою государственность, сохранить все то хорошее, чем тысячелетняя история и последние два столетия украсила берега Куры и Риони.

И что же? А то, что по истечению немногим более десяти лет Грузия опять стала напоминать ту разоренную и раздробленную страну, которую мы видим в описании путешествия Гильденштедта 1771–1772 гг. и в свидетельствах очевидцев 1918–1920 гг. Отношения с Россией катастрофически испорчены, бывшие автономии Абхазия и Южная Осетия после кровопролитных войн отделились, на окраинах (Джавахетия, Сванетия, Панкисское ущелье) власть центра является абсолютно номинальной, экономика в коллапсе, правящая элита поддерживает свое существование исключительно за счет западных кредитов и грантов, коррупция процветает, армия (в военно-стратегическом понимании данного термина) и промышленность отсутствуют. Руководство страны пытается лавировать между державами, постепенно превращая Грузию в протекторат Турции и США.

И выход из этого «тупика» ( не побоюсь повториться) — только в одном:

Последовательном реализации на практике общего двухстороннего интереса — утверждения стабильной и интегральной Грузии, достигнутого при содействии, а не вопреки России. Для этого требуется лишь наличие доброй воли и продуманной стратегии Тбилиси (собственно, как и Москвы) на Южном Кавказе.

Поскольку история — уже состоявшаяся и закрепленная в собственных анналах однозначными прескриптами — не знает сослагательного наклонения. В том числе — история последних 4-х лет.

Теги

Об авторе

Александров Виталий

Александров Виталий

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.