Eurasian News Fairway

Политические минеры и их последователи

Политические минеры и их последователи
Май 22
12:00 2003

«Один из самых лживых миров, оставленных в наследие стране официозной пропагандой последнего десятилетия ХХ века — это миф о бескровном и мирном характере ликвидации СССР. Миф этот, удобный для некоторых политиков той эпохи, не выдерживает элементарной проверки фактами.
Тем не менее, есть опасность его закрепления в общественном сознании как самоочевидной истины»

К.Г. Мяло «Россия и последние войны ХХ века.
К истории падения сверхдержавы»
Москва, «Вече», 2002 год

Другим, закрепившимся в общественном сознании мифом, является тот, что иным политикам выгодно представлять кровавые прошлые, настоящие и, возможно, будущие конфликты на территории Империи (а бывший СССР — Империя в классическом смысле этого слова) в вековечную этническую враждебность окраинных автохтонов к пришлым колонизаторам — русским.

Разрушители СССР просто использовали те политические мины, которые оказались заложенными под само здание послереволюционной России отцами-основателями троцкистами-ленинцами (они же — интернационалисты, они же — безродные космополиты). Основной же историко-политической миной явился сам СССР: вместо «великой единой и неделимой» — создание псевдосоюза псевдоравноправных государств. Зачастую там, где государств испокон веку не было вообще.

То же относится и к нарезке внутренних границ уже собственно в России — выделение административных этнических единиц, перекройка старой карты губерний, краев и областей.

Преуменьшение роли Петербурга, явно искусственное, стимулирование роста и роли таких городов, как Нижний Новгород, Самара, Екатеринбург и Новониколаевск, а также столиц новопровозглашенных и новоиспеченных союзных и автономных республик при всеобщем огосударствлении собственности слишком недвусмысленно свидетельствует, что до административного разукрупнения 1938 года шел ускоренный процесс формирования административно-бюрократической, верной режиму неоэлиты, включая ее этнократическую составляющую. Ликвидация национальной буржуазии неминуемо вызывает создание ее социо-экономического протеза — распоряжающейся бюрократии.

При обратном процессе — скоропостижном превращении бюрократии в собственника (а это в очень многом именно так!) — страна получила отложившиеся национальные окраины и de facto на определенном периоде автономии, независимые от федерального центра.

Существовавшая система власти императивно требовала охлократии — власти худшей части демоса, власти худших, власти Шариковых. А такой публике чужды понятия необходимости поддержания вещественных элементов экономики — прежде всего самих трудящихся. У них психология яблочного червя: сожрать все вокруг себя, загадить, потом переползти на другое яблоко (если вдруг таковое окажется в наличии).

При таких условиях замена материальных ценностей духовными наступает с необходимостью смены времен года: начинают педалироваться национальные чувства, как вариант стандартный, а как политический писк — и национально-религиозные.

В таких условиях мало-мальски вменяемая элита с необходимостью строить толерантные отношения со всеми этносами нового суверенного образования, а равным образом — и со всеми законопослушными конфессиями, исключая, разве что, их наиболее экстремистские разновидности.

Не эксплуатировать принцип «своя народа в начальниках — родней» могут разве что наиболее дубоголовые национал-бюрократы (последние, впрочем, — вполне закономерный продукт упомянутых выше политических селекционеров-мичуринцев).

Строго говоря, сегодня мерилом стабильности в этих республиках являются именно эти два параметра — национальное и конфессиональное согласие.

Динамика геополитических процессов начала ХХI века со всей необходимостью выдвигает к рассмотрению с изложенных позиций регион центральной Азии, и, прежде всего, — бывшие советские республики.

Из всех пяти Казахстан, граничащий с Россией, с огромной русской диаспорой, с весьма двусмысленным решением Хрущева включить с 1956 году в состав республики десяти русских областей явно не подходит сюда, как объект рассмотрения. Не годиться и Таджикистан, в котором русская сила играет более чем заметную роль. Не годиться Туркмения с ее прагматичным диктатором. Не годиться Киргизия с ее весьма взвешенной внутренней политикой, осуществляемой, прежде всего, волей ее президента.

В бывшей советской средней Азии есть, однако, место, которое тем или иным образом находится в сфере интересов трех республик: Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана. Это — Ферганская долина (далее по тексту — ФД).

Специалисты из Международного института стратегических исследований в Республике Кыргызстан (МИСИ РК) долгое время изучали состояние и тенденции развития конфессиональной, социально-политической, экономической и криминальной обстановки на территории ФД.

По их мнению сегодня можно вести речь о нарастании в названном регионе угрозы религиозного экстремизма.

Специфика современной религиозной ситуации в Ферганской долине заключается в переплетении самых различных течений ислама. Известно, что в прошлом здесь были широко распространены неоднородные мусульманские толки — хариджиты, мутазилиты, карматы, исмаилиты, бабизм, бехаизм и др. Особое место в этом списке занимал суфизм, возникший как сектантское течение с идеологическим обоснованием в IX веке и сумевший сохранить свою организационную структуру вплоть до конца советского периода.

Соглашаясь с мнением специалистов, было бы абсолютно неправильно не сказать и о том, кто такие исламисты.

Эта считающая формально мусульманская секта вышла из недр шиитского направления в исламе и образовалась первоначально в иранской провинции Халифата в 790 году. Она послужила субстратом для образования в IX веке под руководством каббалистов новой секты — новоисмаимистов. Ее создателем был иудейский философ Абдалла бен Маймун. Он нашел приверженца в персидском богаче Зейдане, который дал ему 3 миллиона золотых монет на пропаганду (огромнейшая сумма и по нынешним временам).

Массоны чтят по сей день бен Маймуна как великолепного организатора, который расширил уже и без того «смелые и широкие» для ислама взгляды исмаилитов. Они не соблюдали молитв и постов, а часть их дажее не посещала мечетей.

И сегодня каждый европейский масон высоких градусов помнит наизусть завет «магистра» бен Маймуна: он разрешил им убивать, жечь и грабить, уверяя, что греха нет и что не надо бояться преступлений, как бы ужасны они ни были. Он научил их, что нет греха и не будет никакого наказания на том свете.

В 1081 году из исмаилитов выделились хашшашины (в европейской транскрипции — ассасины) — восточный средневековый орден убийц и террористов.

В наше время наиболее активные религиозные настроения сложились в узбекской части долины. Власти Узбекистана еще в первые годы суверенизации своего государства избрали радикальный метод борьбы против исламских групп, выступивших с социальными и политическими лозунгами. Активисты были арестованы, члены группировок бежали в Таджикистан. Поэтому на сегодняшний день узбекские власти имеют дело с радикальной оппозицией, выбравшей Ферганскую долину в качестве основного плацдарма для осуществления своих долгосрочных целей.

Помимо внутренних причин попыток возрождения радикального ислама в ферганском регионе немаловажное значение имеют и внешние факторы. Идея о создании исламского государства в границах бывшего Кокандского ханства все еще занимает умы ваххабитов — приверженцев наиболее агрессивного и нетерпимого в конфессионально-политическом плане фундаменталистского течения ислама.

Итак, сегодня конфессиональная ситуация в Ферганской долине характеризуется наличием трех форм ислама:

Во-первых, традиционный народный так называемый «светский» ислам, интегрированный в своей основе в систему культурных ценностей и повседневный образ жизни населения пользуется официальной поддержкой в рамках национальных законодательств всех 3-х азиатских стран Содружества.

Во-вторых, видоизмененные формы исламского сектантства.

В-третьих, «модернизированный ислам», проникающий в республики СНГ, особенно в Кыргызстан и Узбекистан, в результате расширения за последнее десятилетие прямых связей и сотрудничества с современными исламскими течениями, такими как турецкая секта «Нурджулар», радикальные саудовские исламисты и др.

В этой связи в динамике присутствия и влияния ислама в Ферганской долине необходимо выделить следующие основные составляющие:

1. Заметное отчуждение конфессионального сообщества Ферганского региона от центров политического влияния путем лишения этнорегиональных групп долины бывших устойчивых связей во властных структурах. Так, в Узбекистане клан «Фергана-Андижан-Наманган» после ухода Усманходжаева из власти проиграл в соперничестве с кланами Ташкента и Самарканда. В Таджикистане потерял свою ведущую позицию в центральных структурах ленинабадский клан. В Кыргызстане заметно ослабло влияние южных группировок.

2. Изменение влиятельности кланов областей, недовольство лишением прошлых связей во властных структурах и кадровой политикой на областном и районном уровнях вызывают у местной элиты негативные настроения. Они усиливают традиционное тяготение как худжентцев, так и ошан к относительно сильному центру в лице Ташкента. Однако неприятие любого инакомыслия, помноженное на нездоровые амбиции самаркандско-ташкентского клана, не оставляет им другого выбора.

Оказавшиеся в такой ситуации клановые группировки вынуждены фокусировать свое внимание на более узком перераспределении сфер влияния в рамках Ферганской долины. При этом делается ставка на теневые структуры и духовенство своего региона. Следовательно, в движении радикального исламского возрождения прослеживается не что иное, как борьба за власть и сферы влияния.

Следует учитывать также, что после распада СССР правопреемником практически всего производственно-эксплуатационного комплекса региона, а это такие крупнейшие объединения как «Ферганагаз», «Фергананефть», «Средазуголь», «Средазжелдорога», «Средазэнерго», стал Узбекистан.

3. Географическая изоляция населения Ферганской долины от республиканских торговых, деловых, промышленных, культурных и научных центров создает у населения ощущение дискриминации и обделенности в вопросах участия в происходящих политических и социально-экономических процессах своих государств. К тому же заметное ухудшение инфраструктуры и создание искусственных барьеров в торговле между Узбекистаном и Кыргызстаном усиливают общий экономический спад, увеличивая разрыв между центром и провинцией.

4. Нарушение этнической и социальной структуры вызвано резким ростом имущественного расслоения населения и увеличением потока внутренней трудовой миграции в совокупности с притоком и оседанием большого количества беженцев из мест прошлых и настоящих боевых действий в Баткене, Таджикистане и Афганистане.

5. Проблема границ, являющихся искусственными и неоформленными исторически, сегодня аналитиками МИСИ называется одной из основных угроз стабильности на территории Ферганской долины. Обстановка осложняется оставшейся со времен Советского Союза субъективной прозрачностью границ в условиях доминирования сельскохозяйственного населения и нерешенными проблемами в земельно-водной политике стран региона. Тем самым создается потенциал конфликта в сопредельных районах республик.

6. Расширение наркотрафика и нелегального оборота оружия, контрабанда редких ценностей, печатной, аудио- и видеопродукции.

Вместе с тем, процесс реинкарнации ислама в Ферганской долине необходимо рассматривать не только в негативном контексте. С одной стороны, происходит культурное возрождение наиболее отсталых и неимущих слоев населения, с другой — реакция населения региона на кризисное экономическое положение и ущемление социальных и политических прав со стороны находящихся у власти клановых группировок.

Возрождение исламских настроений проявляется в резком увеличении количества паломников, совершивших хадж (в Кыргызстане — от 100 человек в 1994 г. до 8750 в 2002 г.), числа желающих получить теологическое образование в отечественных и зарубежных учебных заведениях, широкомасштабном строительстве мечетей, росте посещений культовых сооружений и святых мест региона.

С учетом сказанного аналитики МИСИ рассматривают перспективы развития на территории Ферганской долины религиозного экстремизма.

Отмечается, что клерикальные организации и подрывные центры ряда исламских стран все более активизируют политику распространения в долине (как и во всем ЦАР) идей панисламизма и экстремизма. В регион во все возрастающих объемах направляются финансовые средства, религиозная литература, видеофильмы и аудиозаписи пропагандистского характера. Расширяется привлечение местных жителей к обучению в зарубежных исламских центрах.

Наиболее серьезную опасность представляют продолжающиеся целенаправленные действия Пакистана, Афганистана, Саудовской Аравии и других исламских государств по подготовке на своей территории боевиков-террористов из числа граждан Центрально-Азиатских государств, в том числе и Ферганской долины. Ситуация осложняется тем, что в некоторых странах значительная часть религиозных учебных заведений не контролируется государством.

Так на территории Исламской Республики Пакистан функционируют неподконтрольные правительству религиозно-экстремистские организации «Дават-уль-Иршад», «Харакат-уль-Ансар», «Джамиат-уль-Улема-и-Ислами», «Таблиг-и-Джамиат», которые под патронажем спецслужб Пакистана занимаются подготовкой исламских миссионеров, нелегально засылаемых в ЦАР для проведения активной пропаганды реакционного ислама и ваххабизма. Только одной «Дават-уль-Иршад» принадлежит более 30 школ-медресе, где обучается около 5 тысяч слушателей.

В сборах активистов и сторонников участвуют представители стран Персидского залива, Судана, Филиппин, Великобритании, США, Балканских государств, Северного Кавказа и ЦАР. Последние — в лице «Исламского Движения Узбекистана» (ИДУ) и «Партии Исламского Возрождения Таджикистана» (ПИВТ).

Подобные встречи, как правило, завершаются показательными выступлениями боевиков «Лашкар-и-Тайиба» — военизированного крыла организации, специализирующейся на подготовке моджахедов для вооруженной борьбы в Джамму и Кашмире. К их подготовке, как правило, привлекаются армейские инструкторы ИРП. Данная структура работает «под кураторством» религиозных пакистанских партий «Джамаат-и-Ахл-и-Хадис» и «Джамият Улема Ахль-и-Хадис».

Значительная часть лагерей для подготовки боевиков из числа как бывших членов Объединенной Таджикской Оппозиции, так и входящих в настоящее время в ИДУ функционирует на афганской территории. Один из наиболее крупных размещен в г. Герат, учебном центре по разведывательно-диверсионной подготовке. После окончания курса выпускники переправляются на территорию Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана (преимущественно в Ферганскую долину), Кавказа, Чечни и Дагестана. Члены ИДУ и так называемого «Наманганского батальона» (ранее возглавлявшегося Джумой Намангани) также проходят обучение в Ишхиланском, Сахинском, Бадахшанском и Тахорском лагерях.

Подводя итог, можно сказать, что кажущаяся стабилизация конфессиональной и социально-политической ситуации в Ферганской долине не отражает действительных процессов в религиозной и межэтнической жизни региона, которая характеризуется все большим распространением идей панисламизма и религиозного экстремизма.

Причиной, помимо внутренних проблем, в первую очередь является стремление Саудовской Аравии, Пакистана, Афганистана и ряда других исламских государств к насаждению в ЦАР в целом и особо в Ферганской долине, как общей для Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана территории политизированного ислама. Тем самым создается социальная почва для расширения влияния указанных стран и усиления их политико-экономического присутствия в азиатских республиках СНГ.

Исторический опыт, по всей видимости, ничему не научил режим Ислама Каримова: ведь волнения в Ферганской долине имели место относительно недавно.

Поэтому современная ситуация в Узбекистане удивительно напоминает ситуацию в России в преддверие октябрьского переворота: поликонфессиональность преимущественно сектантского толка (с точкой зрения любого классического варианта конфессии, сектантство — это всегда еретичество и нигилизм).

Богобоязненность же во все времена и у всех народов была сдерживающим фактором.

А тут — такая пороховая бочка. Кстати, исследователи указывают, что тамплиеры к моменту своего политического разоблачения уже стояли полностью на антихристианских позициях. И свою роль в этом сыграли еретики-ассасины.

Орден же тамплиеров, как полагает западная конспирология, в явном виде, до «иллюминатского конфуза» может считаться протомасонской организацией. Русские исследователи практически в полном составе констатируют к 1917 году упадок нравов в Российской империи и дискредитацию церкви. А временное правительство Керенского к октябрю 17-го было полностью масонским.

Вот еще осталось прорыть, по совету Лужкова, канал в среднюю Азию. А там, глядишь, и собственную Аврору можно завести.

Вот только бы не нарваться на выше упомянутых политических минеров и их последователей.

Теги

Об авторе

Александр Лавутин

Александр Лавутин

Связанные статьи

0 комментариев

Комментариев пока нет!

Здесь нет комментариев, вы хотите добавить?

Написать комментарий

Написать комментарий

Добавить комментарий

Поиск

без комментариев/no comments

Архив статей по датам

Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930  

Подписка на новости

Введите адрес вашей электронной почты, чтобы подписаться на этот блог и получать уведомления о новых записях.